— И на что они надеялись? — хмыкнул Пантелеймон, когда визжащих и брыкающихся девчонок связывали, делая из них подобия куколок шелкопряда.
— На авось, — ответил один из надзирателей, утирая пот со лба. — На авось… Вот только не догадались, что наша живица окажется сильнее их…
Когда девчонок доставили обратно в трехэтажный дом, на них из окон грустно смотрели глаза других детей. Беглянки были надеждой на то, что когда-нибудь и у остальных появится шанс сбежать. И вот эту надежду выгрузили из автомобилей и протащили в детский дом.
Троицу не били. Их просто разбросали по одиночным камерам, где предстояло наедине со своими мыслями предаваться отчаянию.
А потом… Потом Марину всё-таки забрали.
Сначала её подготовили: вымыли, сделали прическу, накрасили, нарядили в красивое платье. Она стала как модель — хоть сейчас на подиум. И затмила бы всех моделей своей красотой! Марина была просто как конфетка. Дорогая конфетка в праздничной обертке. И, как и конфетке, ей предстояло проделать путь от разворачивания до превращения в грязное дерьмо.
Плакать увозимым девушкам не позволялось — перед уходом к ним подводили тех, с кем они дружили. Подводили и объясняли, что могут сделать с подружками в их отсутствие. Ломали девушек полностью. Заставляли сжимать зубы и сдерживать слезы. Пытали чувством привязанности и любви.
Надзиратели и директор были неплохими знатоками психологии — они специально позволяли своим воспитанникам сходиться и дружить. Так на каждого появлялся свой якорь, а порой и не один…
Когда Марину увозили, то Ольга и Оксана бежали за летающей лодкой до тех пор, пока она не скрылась из виду. Марина сидела с таким видом, как будто проглотила лом. Она даже не обернулась на бегущих, как будто не хотела пустить предательскую слезинку.
Вечером Марину привезли обратно — выбросили из лодки на солому во дворе, как прохудившийся мешок. Оксана и Ольга помогли подняться ей, но… Марина превратилась из полной жизни девушки в куклу с безжизненными глазами. Словно из девушки вытащили внутренний стержень, и она жила, ела, спала, «отправлялась в путешествие» по инерции. И когда эта инерция кончится? Об этом можно было только догадываться.
Девушку перевели в «дом для взрослых». То есть это уже был не приют, а бордель, где женские тела зарабатывали деньги. Те, кто хотел, мог остаться жить там, но Марина возвращалась в свободное время обратно… Как будто её что-то тянуло в приют…
Время шло, прошла осень, зима, весна и летом Ольга отпраздновала свое шестнадцатилетие. Вошла в пору цветения. На этот раз Ольга и Оксана тоже попытались сбежать. И снова безуспешно.