Когда Соколовский вышел на трибуну, хитиновая броня раздвинулась на лице, чтобы все видели человеческое лицо. Это сразу приглушило страхи: да, он изменен, но он все еще человек.

Вадим оглядел зал. Хотел сказать что-то простое, вроде «„ну, здрасьте, я вернулся“», но слова застряли. Он вдруг почувствовал: сейчас его слушают так, как не слушали никого после смерти Самуила. Он начал медленно, сдержанно:

— Могу подтвердить, наш лидер Самуил мертв, остальные сопровождавшие тоже. Мы пришли на переговоры… и нас подставили. Эти, из Кудрово, бывшие менты… они открыли огонь, никого не пожалели.

По залу прокатился ропот. Кто-то застонал.

— Я был там, вместе с Самуилом, -продолжал Вадим. — Меня убили. Пулю в голову, грудь, сердце, я был стопроцентным трупом, но Дружок утащил мое тело в улей. И улей сделал то, чего я сам не ожидал — вернул меня.

Он говорил ровно, без надрыва. Но каждое слово било по толпе. Люди, затаив дыхание, ловили каждую фразу.

— Вернул… и изменил. Теперь я другой, я защищен, могу делать то, чего раньше не мог. Но главное, я понял: у нас есть шанс. Улей — не просто гнездо тварей. Это… конструктор. Биологический завод, живая машина, которая откликается на запросы и может перестраивать организм.

Он поднял руку и показал, как из кисти, будто из-под кожи, выдвигается короткий шип. Несколько женщин шокировано вскрикнули, но Вадим тут же втянул шип обратно.

— Дружок попросил, чтобы я был неуязвим для пуль. И улей сделал меня таким. Значит, можно заказывать другое. Можно защиту от пуль, усиленные мышцы или иммунитет…

В зале повисла полная тишина. Даже генератор будто стих.

— Я не буду врать, я сам до конца не понимаю, как это работает. Но одно ясно: мы больше не беспомощны. Мы можем перестроить себя, не все сразу, не всех. Но шаг за шагом. И я прошу вас: нужны добровольцы. Я никого не заставлю это будет риск, но если мы сможем, то больше не придется бояться каждого укуса, каждого царапающего ногтя или приносящего споры ветра.

Кто-то из толпы крикнул:

— Ты избранный! Аминь!

— Нет, -жестко отрезал Вадим. — Не избранный. Просто человек, которому повезло оказаться первым. Я такой же, как вы… более или менее.

Вадим перевел дыхание, посмотрел на ряды лиц. Там были и старики, и женщины, и дети. Многие с пустыми глазами, потерявшие родных. И он вдруг почувствовал, как все это наваливается: сотни жизней, сотни надежд.

— Послушайте, -сказал он тише, но отчетливей. — Самуил верил в божественный промысел. Я скептически относился к этому, но то, что случилось со мной… это действительно заставляет задуматься. Может, промысел есть. Может, это случайность, но теперь у нас есть шанс. И я обещаю: я не дам никому из вас умереть зря.