Он не заметил, как зал встал. Люди поднимались один за другим, кто-то плакал, кто-то кричал «„Слава! “», кто-то просто смотрел в упор, будто пытаясь убедиться, что он — не галлюцинация. А в глубине зала Исаев закрыл лицо руками и прошептал:

— Господи, если это и правда возможно…

Вадим замолчал, глядя на толпу. Слова повисли в воздухе, будто искра, готовая вспыхнуть пламенем. И первым поднялся худощавый парень лет двадцати пяти, с перебинтованной рукой. Лицо у него было угловатое, упрямое. Он шагнул вперед и сказал:

— Я пойду! Лучше рискнуть и получить шанс, чем каждую ночь трястись, что меня в темноте сожрут или стану ходоком.

Толпа загудела. Кто-то зааплодировал, кто-то закричал:

— С ума сошел! Оно тебя изуродует!

— А вдруг сработает?

Следом вперед вышла женщина средних лет, крепкая, со спортивным телосложением и лицом, обветренным от постоянных вылазок. Вадим неожиданно «„вспомнил“» благодаря связи с роем, что зараженные ее группу постоянно пасли издалека.

— Я тоже, -сказала она, глядя прямо на Вадима. — У меня двое детей. Если получится, пусть хотя бы они будут жить спокойно.

И снова шум. Кто-то подхватил:

— Надо попробовать!

— Нет, это кощунство!

Зал разделился мгновенно: половина смотрела на Вадима с надеждой, другая с недоверием. Тогда выступил Исаев. Он поднял руку, прося тишины, и шагнул к трибуне рядом с Вадимом. Голос у него был усталый, но твердый:

— Народ, слушайте внимательно. Я не лидер и не пророк. Я ученый. И скажу вам честно: это опасно. Очень. Мы не знаем, чем обернется перестройка. Улей не лаборатория, у него нет инструкции, он работает по своим биологическим алгоритмам. Сегодня он сделал Вадима пуленепробиваемым. Завтра может… превратить в нечто совсем другое.

В зале прошел нервный шорох. Исаев продолжил, уже научным тоном, будто читая лекцию:

— Хронофаг — это не вирус в классическом смысле. Это самоперестраивающийся биомеханизм, который оперирует с клетками так, как человеческая медицина пока даже не мечтает. Он может исправлять повреждения, переписывать ДНК, добавлять новые структуры. Но каждое вмешательство — это лотерея. Мы не знаем, что он посчитает «„правильным“» решением.

Он повернулся к Вадиму и кивнул на его броню:

— Вот пример. Мы хотели защиту от пуль, улей дал хитиновую броню. Отлично, но вместе с тем перестроил тело, убрал некоторые органы… хм, половые, например. Это не просто броня — это радикальная перестройка тела. И, к счастью, сохранился разум, но это не гарантировано для всех.

Кто-то из толпы выкрикнул:

— Так что, мы станем чудовищами?

— Возможно, -честно ответил Исаев. — Возможно, наоборот, обретем иммунитет и сохраним все человеческое. Мы пока не знаем.