Психологическая атмосфера становилась невыносимой. Радио передавало официальные сводки, бодрые слова о том, что армия держит оборону, что меры принимаются. Но вместе с этим сквозь помехи прорывались другие голоса, любительские передачи выживших из подпольных студий. Там говорили прямо: «„Питер пал“„, “„Не верьте новостям, уезжайте севернее, чем быстрее, тем лучше“». Вадим ловил эти сигналы и сидел в темноте погреба, чувствуя, как страх гложет изнутри.

К северным районам Ленинградской области зараженные добирались все чаще. Сначала поодиночке, потом группами. Деревни у Ладоги опустели: кто-то ушел сам, кого-то вырезали мутанты. Оставались лишь одинокие дачники вроде Вадима, упорно державшиеся за свои укрытия. Временами ночами он слышал далекие выстрелы и крики, значит, где-то рядом кто-то еще сражался. Но днем все чаще царила пугающая тишина, нарушаемая лишь вороньим карканьем.

Петербург постепенно превращался в зону, где уже не было смысла воевать. В начале июля военные получили приказ оставить южные районы города и сосредоточиться на обороне Кронштадта и некоторых северных кварталов. Это означало фактическую капитуляцию: в городе оставались сотни тысяч людей, обреченных на смерть или мутацию. Пылающие кварталы виднелись даже на горизонте с дачи, ночами в небе над Питером стояло красное зарево.

На селе слухи распространялись быстрее, чем официальные сводки. Говорили, что в районе Невского проспекта появился прыгун размером с лошадь, который за несколько часов перебил несколько блокпостов. Говорили о стаях мутировавших собак, которых гонят перед собой зараженные словно пастухи. Кто-то клялся, что видел на Дворцовой площади нечто, похожее на гигантский гриб, из которого вылетали тучи летающих тварей с кожистыми крыльями. Правда ли это, Вадим не знал, но понимал: город больше не его.

Он все чаще думал о дороге на север. Ладожская дача давала укрытие и еду, но это было временно. Зима могла стать союзником, но до нее еще нужно протянуть. Мутанты не отступали, фронт катился все ближе, и однажды ночью Вадим осознал: если останется, то просто будет ждать, пока очередная ворона или собака прорвется в дом.

И все же он продолжал укреплять укрытие, обустраивал тайники с консервами и патронами. Не потому, что верил в спасение на месте, а потому, что так было легче держать себя в руках. Человеку нужно хотя бы что-то контролировать, пусть даже заколоченные окна и ящики с тушенкой в подвале.

К восьмому июля по единственному работающему телеканалу передали о создании китайцами, не без привлечения систем ИИ, экспериментальной вакцины против Хронофага, она эффективна показывает себя против основных штаммов вируса.