Райт подался вперед, пальцем ткнув в стекло бокса.

— Смотрите на него. Он — результат несовершенной трансформации, да. Но он жив, он учится. Его интеллект развивается быстрее, чем у нормального ребенка. Через полгода он может рассуждать как подросток. Через год-два — как взрослый. И это при всем «„уродстве“». Может быть, нам пора признать, что новое человечество будет выглядеть иначе?

Хейл поправил очки и покачал головой.

— Не соглашусь. Морфология не вторична. Если мы допустим дупликацию органов, неконтролируемый остеогенез, нарушения симметрии, получим популяцию нестабильных организмов. Даже при сохраненном интеллекте это будет биологический тупик. Нет, снова повторюсь, нужен чистый образец взрослого. Только так мы узнаем, способен ли вирус встроиться без грубых ошибок.

Баккер тяжело вздохнул.

— Вы говорите так, будто у нас есть выбор. Взрослые, пережившие инфекцию и сохранившие морфологию, либо не существуют, либо мы о них не знаем. Все известные случаи заканчиваются либо смертью, либо полной потерей человеческого облика.

— Но искать их все равно нужно, -настаивал Хейл. — Пока мы экспериментируем на детях, рожденных под воздействием вируса, мы получаем шумные данные. Эмбриогенез под воздействием вируса это хаос. А вот зрелый организм, интегрировавший вирус… если он существует, это будет золото.

Галловей резко оборвала:

— И если его нет? Мы будем сидеть и ждать, пока вирус сотрет человечество подчистую? Нет. Я выбираю путь вперед.

Сандерс сжал кулаки.

— Вы выбираете путь массового геноцида под видом науки. Что ваша затея с нанооружием, что это…

Она посмотрела на него холодным, ледяным взглядом.

— Нет, Сандерс. Я выбираю путь, при котором хоть кто-то выживет.

Райт усмехнулся.

— Иногда я думаю, что этика — это роскошь, которую человечество больше не может себе позволить.

За стеклом Образец №3 в этот момент сложил кубики в пирамидку и, посмотрев на сержанта, произнес первое связное слово:

— Башня.

Пятеро ученых молча переглянулись.

— Если мы всерьез рассматриваем вакцину на основе Хронофага, -начала Галловей. — То ключевой вопрос в том, какие элементы его генома оставить, а какие изъять.

Она развернула планшет, на котором светились витиеватые диаграммы: переплетенные кольца нуклеотидных цепей, узлы и петли.

— Двуцепочечные фрагменты инфекционного агента отвечают за базовую репликацию и сборку белковых каркасов. Одноцепочечные — за вариабельность и адаптацию. А псевдоузлы и древние вставки — за быструю перестройку, они действуют как встроенный редактор. Если мы отрежем гипервариабельные сегменты, уберем повторяющиеся вставки, можно получить стабильный вектор.