— Асистолия, -констатировал врач.
Исаев коротко кивнул, словно это было ожидаемо.
— Один из трех. Статистика пока укладывается в прогноз.
Женщина и шахтер выжили. Их лихорадка постепенно пошла на спад, дыхание стабилизировалось, а анализы показали полное внедрение штамма совместимости. Словно их тела прошли предварительную подготовку, перестроив самые уязвимые системы.
На второй день после кризиса женщина уже сидела на койке, требуя еду, а шахтер с улыбкой показывал, что может сгибать руку, где еще вчера была воспаленная вена.
Вадим стоял рядом и слушал, как Исаев объясняет:
— Штамм сделал свое дело. Иммунная и эндокринная системы переписаны. Геном стабилизирован, они готовы к следующему этапу.
— И сколько у нас времени? -спросил Вадим.
— Мало, -ответил Исаев. — Чем дольше мы будем тянуть, тем больше риск, что к встрече с наемниками будем не готовы. Нужно начинать вторую фазу.
Решение было слишком тяжелым, но в конце концов Вадим кивнул.
— Делай.
Исаев достал контейнеры с густой кровью омеги, которая под лампами отливала почти черным.
— Вот и начнется настоящее превращение, -сказал он, и даже в его голосе впервые прозвучала тень напряжения, но по лицам врачей было видно: они не разделяли его спокойствия.
Вторая фаза началась ночью, когда большинство общины спало. Лабораторию освещали лишь лампы дневного света и синий отсвет экранов мониторов.
Женщине и шахтеру ввели внутривенно концентрат крови омеги. Процедура выглядела обыденно. Катетеры, стерильные системы, электронные насосы. Но все знали: это был шаг в неизвестность.
— Раствор пошел, -сообщил хирург, следивший за капельницей.
Плазма омеги проникала в кровоток, где сразу начинался процесс экспансивной интеграции. На молекулярном уровне происходило следующее: чужеродный штамм соединялся с уже встроенными последовательностями штамма совместимости, формируя химерные участки ДНК. Эти сегменты начинали функционировать как активные ретротранспозоны, переписывающие локусы в реальном времени.
— Никакой комы, -удивленно отметил один из врачей, сверяясь с показателями. — Давление стабильное, ЧСС в норме.
Исаев кивнул:
— Штамм совместимости сделал предварительную прайминг-селекцию. Организмы подготовлены. Перегрузок, цитокинового шторма не будет.
Через два часа после начала инфузии у обоих поднялась лишь субфебрильная температура — тридцать восемь с небольшим. Но тут же проявились первые побочные эффекты. Женщина вскрикнула и схватилась за голову.
— Голоса… они… что-то шепчут… -ее слова сбивались, глаза бегали по комнате.
Шахтер стиснул зубы, напрягая шею.