Несколько медсестер ощутили першение в горле после дежурства, но никто не связал это с угрозой…

Внутри прозрачного бокса Ли Цзяньцзе лежал, опутанный проводами и датчиками, его посеревшая кожа блестела от пота, лицо пылало. Температура держалась на уровне сорока одного градуса, несмотря на мощнейшую инфузионную терапию и охлаждающие системы. Он дышал прерывисто, но глаза оставались ясными на короткие промежутки, когда сквозь бред прорывался разум.

— Метаболизм увеличен вдвое, — сказал один из врачей, доктор Чжоу, глядя на мониторы. — Глюкоза уходит с такой скоростью, будто он бежит марафон. Мы держим капельницу на максимуме, но уровень сахара все равно падает.

— Это уже не классический гиперметаболизм, -вмешалась доктор Ван, инфекционист. — Посмотрите на анализы. Лактат зашкаливает, как при митохондриальной дисфункции. Но при этом клетки печени активно делятся, понимаете?

Она ткнула пальцем в распечатку биопсии.

— У него регенерация тканей запущена в каком-то странном патологическом режиме.

Ли открыл глаза, губы его дрожали. Он попытался приподняться, но тяжесть тела не позволила. Голос был хриплым, но в нем еще звучала твердость ученого:

— Это… Хронофаг. Он активирует ретротранспозоны. Переписывает… все подряд. Геном нестабилен…

Доктор Чжоу наклонился ближе:

— Ли, вы можете уточнить? Он интегрируется в ДНК или остается в эпизомальной форме?

— Интеграция… хаотичная, — Ли моргнул, глаза его потемнели. — Но… с прицелом. Как будто знает, куда встраиваться. Он не убивает клетки… он делает из них новые.

Доктор Ван всмотрелась в мониторы:

— Именно это мы и видим. Эпителиальные клетки легких уже демонстрируют химеризацию — двойные ядра, необычные митотические фигуры. Он не разрушает ткань, а перестраивает ее.

— Зачем? -спросил Чжоу почти шепотом. — Какая у этого цель?

Ли тяжело дышал, пальцы судорожно сжимали простыню.

— Не цель… стратегия. Он всегда так делал… в каверне… все организмы там связаны… одним геномным контуром. Симбиоз… но у человека… это не симбиоз. Это коллапс.

Он закашлялся, на губах проступила алая пена. Врачи обменялись взглядами. Доктор Ван быстро проверила показатели:

— Начался цитокиновый шторм. IL-6, TNF-альфа зашкаливают. Иммунитет не понимает, что перед ним — инфекция или собственные ткани.

Ли попытался улыбнуться, болезненно, криво.

— Я… сам видел… в культуре фибробластов. Сначала ускорение деления… потом деградация… память у клеток исчезает. Они забывают, кем были. Так и я…

Доктор Чжоу снова склонился над ним:

— Ли, вы должны сказать нам все, что знаете. Это критически важно. Можно ли остановить репликацию? Есть ли ингибиторы?