Утром мне выдали два фунта золота монетами, которые здесь назывались мараведи. Есть золотые мараведи, есть серебряные. На монетах изображены король Афонсу на коне и герб Португалии виде креста из пяти щитов и написано на латыни «Монета господина Алфонси короля португальцев». Вообще-то, имя короля Альфонсо. Но есть еще одни Альфонсо, который называет себя императором Испании и считает короля Португалии своим вассалом, графом Португалии. Поэтому португальцы своего Альфонсо зовут на местный манер Афонсу, заодно подчеркивая, что у него нет ничего общего с испанским. С этими деньгами и в сопровождении своей свиты и королевского чиновника с двумя вооруженными слугами я отправился смотреть, что мне предлагает португальский король. Чиновника звали Жуан. Он был низкого роста, толстенький, с черными курчавыми волосами и круглым лицом, выражающим то простоту на грани беспросветной глупости, то замысловато закрученную плутоватость. Я подозревал, что второй лик более соответствует действительности, иначе бы Жуан не был чиновником. Ему двадцать семь, но выглядит на все тридцать пять. Наверное, из-за седины в бороде. В остальных местах ее не было заметно. Жуан был словоохотлив. Уже через час пути я знал его родословную, всё о его родственниках, близких и дальних, кто на ком женился, кто чем болел, кто из-за чего поругался и прочие важные для меня сведения. Жуан скакал на муле, который тряс его, как мешок картошки, но португалец не умолкал ни на минуту. Его не страшила даже опасность прикусить язык.

К вечеру добрались до места назначения. Остановились на ночь в деревне, в бывшем особняке ее хозяина мавра — уменьшенной копии дома Педру де Аламейда. Жуан называл дом на португальский манер кинтаной. Там проживали четверо слуг, трое мужчин и женщина, всем под пятьдесят. Они опять были католиками. Мне показалось, что обрадовались нашему приезду. То ли здесь гости бывают редко, то ли часто бывают непрошенные. Подозреваю, что второе. Поэтому на ночь выставил усиленный караул.

На рассвете проехали по землям, принадлежащим короне. Неплохие земли по местным меркам: поля, виноградники, каштановые и оливковые рощи, фруктовые сады. Хотя мусульманам и запрещено употреблять спиртное, большое количество виноградников наводило на мысль, что не все было просто с соблюдением законов, особенно вдалеке от религиозных центров. Всё это было местами в запущенном состоянии, но можно быстро привести в порядок. Я приглядел холм на берегу реки Мондегу, который прямо таки просился стать основанием для замка. До холма доходил океанский прилив, но уже ослабленный, поднимал уровень воды в реке где-то на метр. От холма и начали плясать. Неподалеку располагались четыре деревни, когда-то большие, каждая тянула бы в Англии на два-три «кольчужных» лена. Теперь в них жила примерно треть того населения, что раньше. За деревнями шла гряда холмов, которые могли бы послужить хорошими пастбищами для лошадей. Эти земли я и запросил.