После обеда, во время которого верблюжатина не произвела на меня впечатление, тронулись в обратный путь. Теперь большая часть альмогаваров скакала в арьергарде, копейщики шли позади обоза, стада скота и пленных мавров, в основном молодых девушек, а рыцари — впереди. Управляли арбами и возками с добычей освобожденные из рабства христиане. Они же присматривали за скотом и пленными. Забавно было наблюдать, как они отыгрываются на маврах за унижения и побои во время рабства. Освободившийся раб может стать только надзирателем. Брабантцы были довольны добычей. В английских деревнях они брали намного меньше. Валлийцы относились спокойнее. Они видели и побольше. Что думали альмогавары, я не мог понять. Скорее всего, что добычу все равно потеряем, так что не важно, хороша или плоха.
К полудню следующего дня мы добрались до одного из тех мест, которые я наметил по пути к деревне. Это была долина метров сто шириной, и метров семьсот длиной, поросшая травой и низким редким кустарником. Мы выехали на нее из леса. Дальше она плавно шла на подъем до склона холма, захватывала нижнюю его треть. Выше начиналась стена леса и густого кустарника, через которые, извиваясь, пролегала узкая дорога.
— Обоз, скот, пленных и освобожденных на ту сторону холма, а мы станем на дневку на этой стороне, — приказал я. — Зарежьте десяток коз и приготовьте обед.
С козами было больше всего мороки. Они постоянно уходили с дороги, чтобы пощипать траву или листья с кустов. Многих мы уже не досчитались.
Ко мне сразу подъехал Блашку.
— Какая дневка?! За нами погоня идет! — яростно жестикулируя, эмоционально проинформировал он.
— Вот мы и подождем ее здесь, — спокойно произнес я.
Альмогавар собирался сказать еще много чего, но наткнулся на мой насмешливый взгляд и заткнулся. Он развернул своего поджарого конька, отъехал от меня метров на десять, громко сплюнул. Плевать ближе, чем в четырех шагах, считалось здесь нанесением оскорбления. Моим рыцарям и солдатам такое пока прощали, но настоятельно рекомендовали не делать так.
Мы доедали вареную козлятину, когда прискакали двое альмогаваров и доложили своему командиру о погоне. На этот раз не жестикулировали и ничего не обсуждали.
— Сарацины догоняют, — коротко доложил мне Блашку.
Португальцы предпочитали называть мусульман сарацинами, а не маврами.
— Много? — задал я вопрос, обгладывая ребрышко.
— Больше нас, — ответил он.
— Это хорошо, — сказал я.
Блашку посмотрел на меня, стараясь понять, шучу или нет? А я посмотрел на него с такой же насмешкой, как он на меня в начале похода. Он задвигал желваками, собираясь сказать что-то чрезмерно любезное, типа послать.