Разбудили меня, как приказал, с наступлением предрассветных сумерек. На море лег плотный туман. Я загнал юнгу в «воронье гнездо», но и оттуда ничего не было видно. Поэтому, заложив руки за спину, с видом старого морского волка расхаживал по влажной палубе от борта к борту. На теплоходах тоже так расхаживал по ходовому мостику большую часть вахты. Включу на компьютере аудиопроигрыватель и под музыку отмеряю километры. Чем-то же надо заниматься четыре часа?! Судно идет на авторулевом, на мостике я один, работает локатор, на котором установлена сигнализация, предупреждающая, если возникнет ситуация сближения вплотную с другим судном. Так научным языком называется вульгарное столкновение. Но с кем сталкиваться в океане?! Иногда за вахту увидишь всего одно судно да и то на экране радара, разойдешься с ним в нескольких милях. Обычно, когда первый раз приходишь в российскую крюинговую компанию, занимающуюся вербовкой экипажей, там устраивают экзамен по английскому. Принимает его чаще всего цивильный преподаватель. Сразу задает вопрос:

— Расскажите, что вы делаете на ходовой вахте?

Экзаменуемый, чтобы блеснуть знаниями, начинает тарабанить вызубренный текст, в котором подробно и многословно перечисляется, что он якобы делает. Причем большую часть перечисленного он не имеет права делать на ходовой вахте. Однажды мне это надоело и я честно признался:

— Ничего.

— Как ничего?! — удивилась школьная училка, которую время от времени привлекают для экзаменовки.

— Никак, — ответил я. — Слушаю музыку, пью чай, хожу туда-сюда — в общем, убиваю четыре часа, как умею.

— Хорошая у вас работа! — с издевкой сказала училка, решив, видимо, что я издеваюсь над ней или являюсь профессиональным выродком.

Я не стал ей рассказывать, что некоторые читают романы, или смотрят фильмы, или играют в компьютерные игры, а то и вовсе ложатся спать, причем в своей каюте. Вместо этого предложил:

— Давайте поменяемся.

Она отказалась и объявила мои знания неудовлетворительными. Быть честным — это оскорбительный вызов обществу.

— Вон они! — заорал сверху юнга, хотя я приказывал ему доложить тихо, если кого-нибудь обнаружит.

— Сколько их? — тяжело вздохнув, спросил я.

— Два.

— Далеко?

— Не очень, — ответил юнга и показал на восток: — Там они.

Значит, они часть ночи шли под парусом по звездам, а в тумане легли в дрейф. Догнали их быстро. Я приказал расстрелять весь экипаж сперва одного драккара, а потом второго. Только после этого начали сбор трофеев и перегрузку скота на шхуну. В одном, поменьше, везли на продажу овец, а в другом — бычков и свиней. Первых поместили в твиндек шхуны, а вторых — в трюме. Люк в трюм и твиндек я решил не закрывать, чтобы животные не задохнулись, хотя это и противоречит хорошей морской практике. Больший драккар взяли на буксир и пошли в сторону устья реки Эйвон, чтобы подняться по ней к Бристолю. По моим подсчетам должны успеть к первой трети прилива.