Я выдержал паузу, потому что тема была не про красивые фразы.

— Удар двумя торпедами по корме, но не потопление, — сказал я. — Плюс к этому мы можем сделать воздействие на систему, которое заставит их почувствовать себя слепыми и глухими на несколько минут. «Помощник» умеет ставить купол помех так, что это будет выглядеть для флита как технический сбой или необычные условия. Пара минут, когда авианосец теряет нормальную картинку и связь, а тем временем в эфире всплывает титры, происхождение которых они не смогут внятно объяснить. Для моряков это хуже, чем дырка в борту, потому что дырку они умеют чинить, а потерю контроля и управления — нет. И вот это все пойдет в прямой эфир. Потому что паника экипажа, пусть и скрытая, все равно просочится в жесты, в построения, в команды. Если рядом будет БиБиСи, они все это поймают. А потом, когда адмиралтейство начнет давить на редактора, чтобы это не выпускали, редактор вспомнит разговор в адмиралтействе и поймет, что у него на руках пороховой мешок. И он либо взорвет его сам, либо его взорвут конкуренты.

Измайлов посмотрел на меня долго, так, будто пытается увидеть не слова, а последствия.

— Ты понимаешь, что это уже игра не только с британцами, — сказал он. — Это игра с всем Западом. Они живут на доверии к картинке, но и на страхе перед картинкой. Если мы дернем нитку, она потянет за собой не одну дверь. И американцы тоже начнут дергаться. Ты готов к тому, что у нас после этого на хвосте будет не один «умный капитан», а целая связка аналитиков с холодными руками?

— Я готов, — ответил я, и это было не бравадой. — Потому что они и так на хвосте. Разница только в том, что сейчас они думают, что управляют темпом. А я хочу, чтобы темп стал нашим. И тут, Филипп Иванович, появляется выгода. Пока они бегают и тушат медийный пожар, рынки дергаются. Британские верфи, страховщики, военные подрядчики, все это реагирует на скандал и на ощущение угрозы. И если мы заранее, через фонд и через нейтральные руки, займем позиции, то они сами оплатят нам часть будущей операции. Не прямыми деньгами, а ростом цены, паникой, перекладкой активов. Они очень любят слово «эффективность», вот мы и покажем им эффективность по-нашему.

Генерал чуть усмехнулся, и я почувствовал, что он уже согласен, но ему нужно еще одно, человеческое: внутреннее оправдание, что мы не просто играем в казино.

— Значит, ты предлагаешь связку: управляемое событие как молоток, затем финансовая операция как касса, — подытожил он. — И все это так, чтобы они сами себя обвинили в собственных грехах. Мне нравится.