Я заглушил двигатель за полквартала до ее дома, позволив машине бесшумно докатиться до обочины.

Даниэль была во дворе. Она стояла на коленях у крыльца, яростно вкапывая луковицы каких-то цветов во влажную, жирную землю. Ее пальцы в испачканных садовых перчатках двигались нервно, суетливо, словно этот клочок земли был ее единственным спасением от реальности. Она пряталась в этой рутине. Выстраивала баррикады из клумб.

Тихий щелчок дверцы моей машины прозвучал в сонной тишине улицы как пистолетный выстрел.

Даниэль замерла. Ее плечи мгновенно окаменели. Она медленно повернула голову, и я увидел, как с ее лица сходит краска, оставляя лишь серую, пепельную маску первобытного ужаса. Она узнала меня. Узнала того, кто носит фамилию ее ночных кошмаров.

— Даниэль! — я сделал шаг вперед, вскинув руки ладонями вверх, показывая, что безоружен.

Но для нее я сам был оружием. Она отшвырнула совок — металл со звоном ударился о каменную дорожку — и, путаясь в собственных ногах, рванула к дому.

— Стой! Даниэль!

Я сорвался на бег, пересекая лужайку в несколько огромных скачков. Мои ботинки сминали идеальный газон, ломая цветы, но я не успевал. Травма сделала ее быстрее. Адреналин жертвы впрыснул в ее кровь реактивное топливо. Она взлетела по деревянным ступеням крыльца, распахнула дверь и влетела внутрь.

Тяжелая дубовая створка захлопнулась у меня перед носом с такой силой, что по косяку пошла дрожь.

Щелк. Верхний замок.

Щелк. Нижний.

Лязг. Металлическая цепочка.

Я остановился в дюйме от преграды, тяжело дыша. Грудь вздымалась, спина взмокла от напряжения и жары. Я прижался лбом к горячему дереву двери, чувствуя его шероховатую текстуру, и закрыл глаза.

— Даниэль, я не причиню тебе вреда, — мой голос прозвучал приглушенно, но я знал, что она стоит по ту сторону. — Послушай меня. Я вижу, что ты до смерти меня боишься. Но я клянусь, я не понимаю почему. Мы видимся с тобой всего второй раз в жизни. Я же ничего тебе не сделал.

За дверью раздался тихий, сдавленный всхлип. Она молчала.

— Я пришел к тебе, из-за Зейна Донована.

Шорох за дверью прекратился. Имя ублюдка подействовало как парализующий яд.

— Девушка… девушка, которая мне дорога, — я запнулся, физически ощущая, как тяжело даются эти слова. — Она сейчас в огромной опасности. Из-за него. Я знаю, что ты была с ним знакома. И я знаю, что он с тобой сделал. Мне отчаянно нужна твоя помощь. Я должен понять, как его остановить, пока он не уничтожил жизнь еще одного человека.

В воздухе пахло нагретой пылью. Где-то вдалеке монотонно жужжала газонокосилка, контрастируя с тем адом, что разворачивался на этом крыльце.