К вечеру небо над Сиэтлом прорвало сплошным, остервенелым ливнем. Тяжелые капли с яростью лупили по стеклам, смывая городскую копоть, пока я спускался на минус второй этаж парковки элитного фитнес-клуба.

Здесь, под толщей бетона, царил искусственный микроклимат. Пахло озоном, сырой штукатуркой и тошнотворно-сладким воском премиальных автополиролей. Неоновые трубки под низким потолком издавали монотонный, зудящий гул.

Всю эту неделю мой телефон давился от ее истеричных голосовых сообщений. Ария разыгрывала очередной моноспектакль. Сначала убитая горем подруга, затем — ошарашенная моим «воскрешением» жертва, требующая ответов, встреч, требующая внимания, которого для нее больше в природе не существовало.

Ритмичный, хищный стук шпилек отскочил от бетонных опор. Она шла к своему белоснежному Порше, на ходу выуживая ключи из недр сумки. Идеальная, залакированная укладка, безупречный спортивный костюм, подчеркивающий каждый изгиб выточенного в зале тела. Машина коротко пискнула, моргнув желтыми поворотниками. Ария потянулась к ручке.

Я шагнул из серой, глухой тени колонны прямо в полосу бледного неонового света.

Она вздрогнула, резко обернувшись на движение. Сумка едва не выскользнула из её пальцев. На долю секунды под ее безупречным макияжем проступил первобытный, животный испуг, но она тут же натянула маску, которую, должно быть, репетировала перед зеркалом всю неделю. Глаза увлажнились по щелчку, губы приоткрылись в спазме фальшивого потрясения.

— Тэтчер… Господи, Тэтчер! — Она подалась вперед, раскинув руки, явно намереваясь повиснуть на моей шее. — Я чуть с ума не сошла! Как ты…

Я не шелохнулся. Я просто выбросил руку вперед и с глухим металлическим лязгом захлопнул дверцу ее машины, одновременно впечатывая ладонь в тонированное стекло прямо над ее плечом. Пространство между нами схлопнулось. Ария оказалась зажата в тиски между холодным кузовом и моим телом.

В рецепторы ударил ее парфюм. Сладкий, удушливо-тяжелый. Когда-то этот запах ассоциировался у меня с доверием и привычным кругом общения. Сейчас от него свербело в носоглотке, вызывая острое желание вымыть руки с хлоркой.

— Какого черта, Ария? — мой голос упал до низкого баритона, вплетаясь в гул неоновых ламп.

Ее заготовленная, слезливая улыбка дрогнула. Уголки губ поползли вниз, обнажив растерянность.

— О чем ты? Тэтчер, мне было так больно…

— Как. Ты. Могла. — Я вбивал слова, как гвозди, глядя прямо в ее расширенные, мечущиеся зрачки. Мои глаза были на одном уровне с ее, и я видел, как на дне радужки бьется паника. — Я ведь годами считал тебя близким мне человеком. Я думал, что знаю тебя. Но то, как ты методично травила Киану… Ты не просто пробила дно в моих глазах. Ты сгнила заживо, Ария. Идеальная обертка, внутри которой плещется одна беспросветная гниль.