— Ты… видел Киану? — вопрос прозвучал слишком непринужденно. Так искусно вброшен в разговор, словно он спрашивал о курсе акций.

Вопрос упал, между нами, как скальпель на металлический поднос. Мое сердце совершило жесткий удар о ребра, но на лице не дрогнул ни один мускул.

Я выдержал паузу, отсчитав две капли в капельнице.

— Нет, — я лгал так же легко, как дышал. Мой тон был абсолютно ровным. — Мы не пересекались.

Я заметил, как микроскопически расслабилась линия его плеч. Едва уловимый выдох облегчения.

— А что? — я поднял на него холодный, изучающий взгляд. — Я слышал, что Линда и Киана серьезно поругались. Ты, случайно, не знаешь, из-за чего весь этот сыр-бор?

Крючок был заброшен. Я смотрел, как отец отводит взгляд к окну. Его исколотые иглами пальцы слабо сжали край белого одеяла.

— Нет, — хрипло произнес он, тщательно подбирая интонацию. — Понятия не имею. Я не лезу в их отношения. Мне… не до того.

Я не лезу в их отношения.

Какая изящная, дешевая ложь.

— Конечно, — я вежливо улыбнулся, и эта улыбка больше походила на оскал. Я поднялся с кресла, застегивая пиджак.

— Уже уходишь?

Я замер у изножья койки, сунув руки в карманы брюк, чтобы он не заметил напряженных костяшек.

— Да, — ровно ответил я, глядя на его лицо. Слишком живое для человека, чьи нейронные связи якобы неделю назад перегорели от кровоизлияния. — Хочу перехватить твоего лечащего врача. Узнаю точную дату выписки.

Отец удовлетворенно хмыкнул.

Кабинет заведующего кардиологией, доктора Харриса, находился в конце коридора. Дверь из матового стекла была приоткрыта. Из щели падал узкий желтоватый луч света. Я дважды ударил костяшками по косяку. Тишина.

Я толкнул дверь. Кабинет пустовал. На спинке кожаного кресла небрежно висел белый халат, а на столе, рядом со стопкой медицинских журналов, остывал недопитый эспрессо.

Я шагнул внутрь. Рука сама потянулась к ручке двери и мягко, до едва слышного щелчка язычка замка, закрыла её за собой. Пространство сузилось, наполнившись запахом старой бумаги и кофейной гущи.

Мой взгляд автоматически, как сканер, прошелся по столу. Планшет, ручки, рецептурные бланки. И пухлая пластиковая папка, брошенная поверх клавиатуры компьютера. На белом ярлыке черным маркером значилось:«Ковингтон, Н. Палата 402» .

Шаг к столу. Папка открыта. Я пролистнул первые страницы с неразборчивыми каракулями и остановился на распечатанном листе назначений. Столбцы препаратов, дозировки, время приема.

Лизиноприл — 10 мг.

Магния сульфат.

Токоферол.

Комплекс витаминов группы В.

Глицин.

Никаких сложных формул. Ничего из того, что звучало бы как тяжелая артиллерия спасения жизни.