— Мы ее семья, — поправила Арина — А проекты то, как она выражает любовь.

Дэн посмотрел на нее с удивлением.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю. Я поняла это на ее юбилее. Когда она сказала, что я прошла проверку. Она не проверяла меня как бухгалтера или бизнес-партнера. Она проверяла меня как человека, который будет рядом с тобой. И я прошла.

— Ты больше, чем прошла, — он коснулся ее щеки — Ты ее завоевала. А это сложнее, чем прорастить ризантеллу.

— Ризантелла еще не проросла окончательно.

— Прорастет. У тебя все прорастает.

Он наклонился и поцеловал ее прямо в пустой гостиной, на фоне голых стен и эркера, залитого солнцем. Его руки скользнули по ее спине, притягивая ближе, и она ответила на поцелуй легко, радостно, как будто они только что выиграли в лотерею. Что, в общем-то, было почти правдой. Они нашли дом.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Дэн сказал:

— Знаешь, что я представил?

— Что?

— Вот здесь, — он указал на эркер — Будут твои орхидеи. А здесь, — он указал на кухню — Моя кофемашина. И каждое утро я буду варить тебе капучино с сердечком. И ты будешь сидеть на барном стуле и смотреть на меня. Как тогда, в баре. Только теперь это будет наш бар. Наша кухня. Наш дом.

— Звучит как план.

— Это лучший план в моей жизни. После плана с лилией.

— План с лилией был гениальным, — признала она — Ты притворился, что тебе нужен цветок, а сам охотился на флористку.

— И охота удалась. Трофей в моих руках.

— Я не трофей!

— Ты главный приз, — он улыбнулся — Самый ценный. Дороже японского виски.

— Льстец.

— Реалист. Спроси мою маму, она подтвердит.

— Твоя мама сейчас допрашивает риелтора насчет парковки.

— Значит, у нас есть время, — он снова притянул ее к себе — Давай еще раз обойдем квартиру. Медленно. Представим, где что будет стоять. Это же наше первое совместное жилье. Надо все спланировать.

— Ты становишься похож на Элеонору.

— Это комплимент или предупреждение?

— И то, и другое.

Они обошли квартиру еще раз, уже без риелтора и Элеоноры. Заглянули в хозяйскую спальню (просторная, с гардеробной, в которую Арина уже мысленно вешала свои платья), в гостевую («комната Элеоноры», как они ее тут же окрестили), в ванную с окном (Дэн сказал, что теперь будет принимать ванну с видом на небо, а Арина, что поставит на подоконник папоротник). Потом они вернулись в гостиную и сели на подоконник эркера. Просто потому, что мебели еще не было, а сидеть хотелось.

— Знаешь, — сказала Арина, глядя на переулок внизу — Когда Глеб ушел, я думала, что никогда не буду счастлива. Что я неправильная. Что со мной что-то не так.