— Я практиковался, — сказал он с достоинством — И вообще, это будет не яичница. Это будет ризотто. Марина дала рецепт.

— Марина, которая сжигает тосты?

— Она сказала, что ризотто единственное, что у нее получается. Я решил довериться.

— Хорошо, — Арина улыбнулась — Договорились. Завтра будет ризотто и свидание. Я постараюсь освободиться пораньше.

— Я буду ждать. — он притянул ее к себе и поцеловал в висок — И знаешь что?

— Что?

— Я рад, что мы поговорили. Иногда компромиссы это не только зубная паста и фикусы. Иногда это просто сказать: «Я скучаю». И быть услышанным.

— Я услышала, — она прижалась к нему — И я тоже скучаю. Просто я не всегда умею это говорить.

— Ты умеешь. Ты говоришь это цветами. А я кофе. Мы оба учимся.

— Учимся, — согласилась она.

На следующий день Арина действительно освободилась пораньше. Доставка прошла гладко, заказчица утвердила финальные эскизы, и к шести вечера она уже подходила к двери их квартиры. Из-под двери пахло чем-то вкусным. Сыром? Грибами? Белым вином?

Она открыла дверь и замерла.

В гостиной горели свечи. Много свечей: на подоконнике, на журнальном столике, даже на полу (в безопасных подсвечниках, Дэн явно консультировался с пожарной безопасностью). На обеденном столе, который они наконец-то собрали два дня назад, стояли тарелки, бокалы и ваза с букетом. Белые пионы, эвкалипт и лаванда. А из кухни доносился умопомрачительный запах и голос Дэна, который что-то напевал себе под нос.

— Я дома, — сказала она, снимая туфли.

— Флорист! — он выглянул из кухни с деревянной ложкой в руке — Ты вовремя. Ризотто почти готово. Садись.

— Ты серьезно все это устроил? Свечи? Букет?

— Букет собирал сам, — гордо сообщил он — По спирали. Как ты учила. Правда, один пион сломался, но я замаскировал его эвкалиптом.

— Я заметила, — она подошла к столу и вдохнула аромат пионов — Это прекрасно. Ты прекрасен.

— Я знаю. Садись. Вино уже открыто.

Ужин был почти идеальным. Ризотто получилось чуть более вязким, чем должно быть (Дэн сказал: «Это авторская интерпретация»), но вкусным. Вино было легким, свежим. Свечи горели, и их огоньки отражались в окне, за которым шумели липы. А на столе, в вазе, стоял букет, собранный руками человека, который еще два месяца назад не знал разницы между пионом и георгином.

— Знаешь, — сказала Арина, отставляя бокал — Я должна извиниться.

— За что?

— За эту неделю. Я правда слишком ушла в работу. Ты говорил, что скучаешь, а я... Я даже не заметила, как мы отдалились. Хотя живем в одной квартире.

— Ты заметила, — сказал он спокойно — Просто не сразу. Это нормально. Мы оба учимся жить вместе. Это как с латте-артом: сначала получается что-то абстрактное, а потом сердечко.