— Ах-х-х!

Тцчишуакатль не сдержал довольной улыбки, когда гибкое тело, извивающееся над ним, прошило от сладкой судороги. Пока его партнерша пыталась отдышаться, оперевшись на свои длинные изящные руки, он целовал ее бедра и гладил широкими ладонями подтянутые ягодицы и гладкие бока. Ануальшауки была безупречна, и он хотел ее не только своей восставшей плотью, но и бешено бьющимся сердцем.

— Я знаю, милая Ануальшауки, что ты гораздо больше, чем просто богиня жарких соитий.

— «Просто» богиня жарких соитий? — возмущенно воскликнула женщина, плюхаясь на него своей восхитительной попкой.

На несколько мгновений Тцчишуакатль забыл, что хотел сказать. Его напряженный орган дернулся, выбивая из головы все мысли. Вскинутый вверх, взгляд уперся в пару сочных мягких грудей, дразнящих своей близостью. Взять себя в руки оказалось весьма непросто, но он и сам был не абы кем.

— Да, о чарующая Ануальшауки, милосердная и сострадательная, заботливая и нежная. В тебе есть не только огонь и наслаждение плотских утех.

— Право, ты удивил меня, бог славных побед! Откуда такие мысли? — насмешливо воскликнула она.

— От того, загадочная и непостижимая, что я хотел бы стать твоим мужем.

Она запрокинула голову и долго звонко хохотала. А он лишь мягко улыбался, ничуть не обидевшись, что было вовсе ей не понятно.

— Благодарю тебя за предложение, о могучий и яркий. Но я живу тем огнем, что рождается во вовремя соития. Изменяясь внутри меня, он питает тех, на кого я желаю излить свою благодать. А сколь бы сильным и страстным ни был, один бог не сможет поддерживать такое пламя.

Она с притворным вздохом развела руками.

— Я не прошу изменить себе или отринуть последователей. Лишь скрасить одиночество своим исцеляющим присутствием и подарить счастье отцовства.

Он возлежал перед ней, обнаженный и открытый, манил своим прекрасным телом и приятными умениями. Готовый продемонстрировать их вновь в любой момент и тем способом, которым она пожелает. Но все это тщетно.

— На тысячу человеческих лет, всего лишь, — быстро изрек бог, видя ее настроение.

Она нежно улыбнулась, а затем в изгибе губ промелькнуло лукавство.

— И ни столетием меньше, о, бог славных побед?

— Если невмоготу станет мое присутствие, то отступлю и раньше, родная. Мне нет желания тебя неволить.

Она вздохнула с наигранной задумчивостью, и он понял, что очередная победа близка. Азарт стремительным огнем разнесся по его телу, наполняя энергией и вызывая довольную улыбку.

— Если только… — протянула богиня, старательно пряча хищный оскал и взгляд, полный яркого гнева.