А наша Мать-настоятельница была женщиной умной и прагматичной, такая рада была бы обзавестись покровительницей, женой лорда, выросшей в стенах ее монастыря. Я прижала ладони к пылающему лицу. Резкие слова милорда открылись мне в новом свете. Он предвидел подобную возможность и решил пресечь ее на корню. Я стала пешкой в их играх. О, Милосердная Дева!
— Она надеялась, что я стану одной из постоянных жертвовательниц, — прошептала я. — Как те жены купцов и ремесленников, только богаче и более щедрой. Потому не приняла меня обратно, потому упорствовала.
Я зажмурилась и затрясла головой, пытаясь разогнать дурные мысли. На плечи легли теплые руки. Женщина, которую я видела первый раз в жизни, утешала меня, мягко обнимая и нашептывая на ухо простые ласковые слова.
Глава 7 Мужчина из моих молитв
Дни сменяли друг друга, бежали чередой, подобно бусинам на длинном многорядном ожерелье. С виду разные, но притом все как один ровные и гладкие.
Оливер оказался мужчиной из моих молитв — сильным, надежным, верным. Он честно трудился и на мануфактуре, и в доме. Состоя на хорошем счету абсолютно у всех, с кем был знаком, и удивительным образом отличался от своего окружения. На мужских встречах не пил спиртного, сам таскал котомки с рынка и не разводил после себя грязь.
— Ох, и повезло ж тебе, Прим, — вздыхали соседки. — Такого мужика отхватила! Наверно хорошо молилась?
— Я и сейчас молюсь.
— Правильно делаешь. Богов надо благодарить за порядочного мужика в доме.
— Скажи, если не секрет, — решилась я однажды, после долгих колебаний. — Как так вышло, что Олли до сих пор не женат? Ему ведь уже тридцать.
— А так и вышло, — пожала плечами соседка. — У него отец рано умер, мать боялась, что сын приведет в дом молодую хозяйку. Вот и придумывала всякое, чтоб ему помешать. Светлая ей память, конечно, но не дело так жить! А как померла она, годы четыре тому, так он уж и не знал, с какого бока к женщине подойти. Вон, поди, тебя до сих пор и пальцем не тронул?
Я в ответ тот час залилась краской.
— Ну?
— Нет, не тронул.
— А я о чем! Мужик хороший, но, ни слова ласкового сказать, ни прижать вовремя не умеет. С таким сладить может разве что опытная. Вдова или разведенка, к примеру. А ему хваткие женщины не по нраву — с матерью наелся вдоволь.
Я невольно вспомнила милорда Увэ и Морица, которые не спрашивали, когда поцеловать руку, прижать к себе или вовсе облобызать. Тогда это было мне в новинку и не вызывало отторжения, а сейчас я поймала себя на мысли, что рада осторожному вниманию Олли. С ним я могла не бояться, как с Морицом, и не чувствовать себя глупенькой простушкой, как с Увэ.