— Это Примула, — представил меня Оливер, — она оказалась в нашем городе без крова и денег. Я предложил погостить у меня. А она прежде захотела узнать, что я за человек.

— Умно! — одобрительно хмыкнула соседка. — Ну, заходите в дом, поговорим.

Через полчаса мы вместе с хозяевами сидели на кухне за добротным столом и ели баранки с узваром.

— Дети набегаются и будут дома только затемно, — с любовью сказала женщина, усаживаясь напротив меня.

Ее муж прятал улыбку в чашке и кидал многозначительные взгляды на Оливера. Тот, в свою очередь, делал вид, что ничего не замечает, но покраснел не только лицом, но и ушами.

— У вас красивый чистый дом, — похвалила я из вежливости.

— У нас-то да. А вон Оливеру не хватает женской руки. Ты не подумай, он мужик хороший и за хозяйством следит. Но ведь, ни занавеску новую не повесит, ни коврик какой у двери не кинет. Мы потому на праздники к нему перестали ходить — понимаем, что тяжело одному на стол собрать, да прибраться потом.

— Угу, — вступил в разговор ее муж. — Все думали, он подругу заведет, что приходить будет, да помогать. Но ты не хмурься, Примула, Оливер наш не такой. Он все с мужиками общается, по девицам не ходит, судьбу свою ждет. Ты прости, Олли.

— За что? — поперхнулся мой новый знакомый.

— Что мы все смеялись над тобой! Не верили, что можно встретить женщину, когда не ищешь. Спрашивали, как ты собрался, на улице что ли ее найти? Хоть бы на танцы ходил или в храм.

— На улице и встретил, — буркнул Оливер. — У храма.

Заметив две пары глаз, полных любопытства, я решила пояснить прежде, чем они станут задавать неудобные вопросы.

— На площади у Всебожьего храма. Я искала там приют, но Мать-настоятельница родного монастыря просила у других служителей не давать мне крова. Я как узнала, так бежала без оглядки и врезалась в Оливера.

Рыжеволосый ясноглазый мужчина обернулся ко мне и несколько мгновений смотрел удивленно. В льющемся из окна солнечном свете он выглядел словно герой лубочных картинок о справном доме и ладном муже.

— За что так с тобой? — наконец, произнес Оливер севшим голосом.

— А! Ты про Мать-настоятельницу? — догадалась я. — Она велела выйти замуж, а я не смогла смириться с требованиями жениха. И сбежала…

Соседи переглянулись.

— Он из богатых был, да?

— Угу.

— Продала тебя настоятельница.

Я вытаращилась на женщину. До сих пор мне и в голову не могло прийти, что милорд Увэ мог заплатить за невесту. Он был красив, родовит, обходителен… Я уже размышляла, почему такой мужчина решил связать свою жизнь с безродной послушницей. Но вот о том, как ее, то есть меня, получил, не думала ни разу. А ведь наш монастырь, как и прочие, всегда с благодарностью принимал пожертвования! Разве, спроси он себе невесту в качестве ответного жеста, кто-то отказал бы? Ведь он хотел не содержанку, не игрушку, а будущую жену.