Он обвел рукой помещение, и я смогла лишь заторможено кивнуть. Обручили? С птичьим гнездом на голове, подоткнутым старой спицей. В линялом платье и башмаках, которые я не потрудилась даже завязать… Обручили. Ни ресторации, ни харчевни, ни дурацкого шоколадного торта. А как же встать на одно колено? А цветы? Сейчас я бы согласилась даже на пугающую до дрожи прогулку на лодке. Но чтобы так? На глаза навернулись слезы.
Домой Олли вел меня под руку. На улице нас ждали соседи, женщины поздравляли и обнимали, мужчины хлопали Оливера по плечам. Все радовались тому, что мы обручились. Обручились. Я постаралась как можно незаметнее утереть выступившую слезу. Нас потащили в дом, нанесли еды и устроили праздник. Я улучила момент и прошмыгнула к себе, чтобы наспех соорудить подобие прически. Хотела украсить скромное платье брошью, но поняла, что первые и последние украшения у меня были в усадьбе милорда Увэ.
Маленький праздник длился до самой ночи, не смотря на то, что на утро всем нужно было идти на работу. Олли оказался в центре внимания и очаровательно смущался, а я забилась в угол, вновь чувствуя себя лишней. Когда все разошлись, я собрала посуду и отнесла ее на кухню. Оливера прогнала, сказав, что ему рано вставать. Мой нареченный не спорил и поднялся наверх без лишних уговоров.
Утром я, перво-наперво, убедилась, что Олли ушел на работу, проверила засовы на дверях, окна, и поднялась на мансардный этаж. Крепкую веревку отмерила и далеко не с первого раза закинула на поперечину под потолком, привязала самым надежным узлом, соорудила петлю.
Поставила низенький табурет и взобралась на него, приготовилась. Сложила ладони в первейшем молитвенном жесте и прошептала:
— О, Милосердная, пусть все это закончится. Прими меня в свои объятья и избавь от всех этих мужчин.
Интерлюдия Мир богов
Рев тревожной сирены вырвал Тцчишуакатля из сна. Бог славных побед мгновенно пришел в себя и опрометью кинулся в подземный грот, с недавних пор постоянно заполненный дымом.
— Умбурака!
— Хозяин, — просипела белесая сущность, отчаянно махая верхними отростками. — Дева задумала самоубиться и взывает к богине! Еще мгновение, Ануальшауки отзовется, и все пропало!
С первого же взгляда оценив серьезность ситуации, Тцчишуакатль в один прыжок оказался у края окна в мир смертных людей, на ходу ухватив клюв поверженного спрута.
Щелчок!
Могучий клюв надтреснул, но сдюжил.
Кривая колода под маленькими босыми ногами завалилась набок, следом подломилась широкая потолочная поперечина, веревка соскользнула, по пути зацепившись за острую щепу, и порвалась надвое. Дева рухнула на пол и зашлась в горестных рыданиях.