Воскресным утром меня разбудил стук в дверь.

— Примула? — послышался голос Олли, когда я не открыла.

Он позвал еще несколько раз, а затем нерешительно вошел. Засова на двери не было, так что сдержать посетителей могла только вежливость. Не в этом случае, как оказалось.

— Прим, ты еще спишь?

— Нет, — нехотя ответила я после долгой паузы.

Олли осторожно прошел внутрь.

— У тебя тут уютно. Кхм… Я хотел пригласить тебя в храм.

На секунду я задумалась, а затем нехотя подняла голову.

— Для чего?

— Поговорить с кем-нибудь из святых людей, — осторожно ответил Олли.

Хотелось бы отказаться, но к своему стыду вынуждена была признать, что перестала молиться еще несколько декад назад. Сначала пропускала одну-две молитвы в декаду, затем больше и больше, потом и вовсе бросила.

Вина перед Милосердной Девой вытряхнула меня из кровати. Выпроводив Оливера, я оделась в простое платье. Волосы расчесывать не хотелось, так что я подколола их спицей и накинула сверху платок. На пороге укуталась в пальто и засунула ноги в ботинки. Пояс повязала, а вот шнурки оставила, как есть — не свалится же с меня обувь, в конце концов.

Оливер по обыкновению шел молча, я тоже не горела желанием разговаривать. Так незаметно мы дошли до площади, на которой познакомились. Пузатое здание Всебожьего храма ничуть не изменилось с того дня, как я была тут в последний раз. Оливер тронул за локоть, и мы вместе поднялись по ступеням. Знакомые до боли своды, набившие оскомину стены.

К нам подошел проповедник, чье лицо я помнила весьма смутно. Он спросил, зачем мы пришли, Оливер принялся рассказывать про мои печали. Чтобы он в них понимал! Неожиданное наставление выдернуло меня из апатичного ступора:

— Вашей жене надо родить. Дитя не оставит времени на уныние.

Я вытаращилась на него во все глаза. Какого обратного мира тут происходит⁈

— Мы не супруги, — заливаясь краской, заметил Олли. — Но… Вы можете нас благословить?

— Что? — прохрипела я.

— Конечно, — безэмоционально кивнул проповедник. — Плодитесь и размножайтесь, возлюбленные дети богов. Да будут благословенны плоды чресел ваших.

— Благодарю, — смиренно опустил голову Олли.

А я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Когда проповедник отошел, я обернулась к Оливеру, но смогла лишь открыть и закрыть рот. Светловолосый красавец залился краской, вновь напомнив о дне нашего знакомства. Я обратила внимание, что его борода причесана, а одежда особенно опрятна и свежа.

— Ну, вот нас и обручили, — полыхая симпатичными розовыми ушами, сообщил Оливер. — Тебе ведь важно, чтобы все было, как положено, в храме?