Пролог 1. Мир богов
Она откинулась на ложе с довольной улыбкой на припухших от ласки губах. Разгоряченная кожа блестела в свете разноцветных огоньков, парящих вокруг. Высокую полную грудь и низ живота приятно саднило.
Вырывая из задумчивости, широкое ложе прогнулось рядом.
— О, прекраснейшая Ануальшауки, не хочешь ли испить терпкого настоя и отведать свежих угощений?
Она неторопливо потянулась, и по телу прошла волна — искрящийся разрядами удовольствия отголосок тех бурь, что бушевали на широком ложе еще недавно. Стрельнув глазами из-под полуприкрытых век, она в который раз принялась рассматривать партнера.
Мужчина был высок и широк в плечах, его светлое, почти белое, тело слегка мерцало в блеске светляков. Ни единой волосинки ниже шеи, зато на голове густой иссиня черный водопад, сплетенный в тугие косы и жгуты. Разноцветные бусины, перья, монетки и медальоны постукивали и звенели в такт движениям, создавая неповторимую мелодию божества славных побед.
— Благодарю за заботу, могучий Тцчишуакатль, — пропела Ануальшауки, переворачиваясь на живот.
Шкура редкого зверя с тысячью языков, на которой они возлежали, была невероятно приятна на ощупь — мягкая, гладкая, с коротким ворсом и столь же белоснежая, как и бархатистая кожа мужчины, снявшего ее с монстра. На этом фоне ее кобальтовое тело ярко выделялось, словно картина, выставляемая на показ. Сок сладкого фрукта струйкой сбежал по пальцам и устремился к локтю. Поясницы коснулись наглые горячие губы, укрывая плащом поцелуев.
— Может, ты хочешь отдохнуть, моя сладкая нежная девочка?
Сочащийся медом шепот ласково коснулся ушей, широкий язык прошел по лопаткам, уверенные руки принялись разминать ее спину, вырывая из горла вздохи удовольствия.
— Ты с кем-то спутал меня, Тцчишуакатль! — фыркнула она. — Я вовсе не нежная девочка.
Она одним ловким слитным движением перевернулась, одновременно опрокидывая мужчину. Теперь он лежал, разметав свои черные, как уголь, волосы по белоснежной шкуре зверя с тысячью языков. А ее яркосиние бедра обхватили его, удерживая на месте.
— Ты говоришь с богиней жарких соитий.
— Ох, — гортанно застонал мужчина, прикрывая вспыхнувшие страстью глаза. — Я чувствую твое влажное лоно на своей груди, чарующая Ануальшауки. Позволь…
Ее спины коснулись пылающие огнем ладони. Они молили сдвинуться выше, с мускулистой, покрытой шрамами груди, к лицу. Позволив его губам и языку погружаться в себя, она с улыбкой поняла, что бог славных побед больше дает, чем берет.
Ее стройные бедра подрагивали от наслаждения, и с губ раз за разом слетали вздохи-стоны.