— Легко пришло, легко ушло, — пробормотала я себе под нос.

Не помню уже, кто из прихожан поведал сию мудрость. Может зажиточный банкир, а может и лихой разбойник. Со спокойным сердцем я подошла к киоску и попросила билет на ближайший розыгрыш. Продавец записал мое имя и уточнил, где сможет меня найти на тот случай, если удача улыбнется, и я действительно что-то выиграю. Я кивнула на храм и приняла из его рук контрольный корешок.

Удача мне сегодня и впрямь улыбалась. После недолгого ожидания меня принял густобровый настоятель. А затем смягчившийся мужчина и вовсе позволил остаться в одной из дальних келий.

А утром меня разбудил восторженный рев дежурной сестры:

— Примула, вставай! Проснись! Ты выиграла главный приз в лотерею!!!

— Ой, это вы⁈ Это ведь действительно вы? — бросилась мне наперерез тучная баба в стеганом тулупе.

Я сделал обманный маневр, и со всех ног рванула в противоположную сторону. В спину полетели отборные ругательства:

— Ах, ты, себялюбка! Дрянь! Нет, чтоб помочь добрым людям, она все жрет и жрет! В могилу-то, поди, все не унесешь! Воздастся тебе, тварь!!!

— Сходила за едой называется, — проворчала я себе под нос, перелезая через невысокий забор.

Каблуки стукнули о промерзший камень, я пригнулась, придерживая рукой теплый капор, и задворками побежала в сторону черного хода. Именно он являлся главным преимуществом моего нынешнего жилища. Комнатка, которую я снимала в доходном доме, имела свою крохотную уборную, трубопровод с горячей водой и одной стеной примыкала к котельной, отчего даже в лютые стужи я не мерзла. Конечно, для всех желающих свести знакомство за мной числились многокомнатные хоромы на лучшем этаже, но жила я не в них.

Достав из котомки нехитрые продукты, я уложила их на окно — самое прохладное место в каморке, и поставила греться чайник. Ароматные чаи стали моей отдушиной — много места не занимали, хранились легко и долго, стоили страшных денег и вкус имели соответствующий.

Я аккуратно устроила пальто на вешалку, поправила ботинки, чтоб стояли ровно, и опустилась на кровать в ожидании чая. Когда моя жизнь превратилась в это? Двадцать лет я спокойно плыла по тихой незаметной реке своей судьбы, ничего не желала, не просила и была вполне довольна этим. И тут в один год потрясения вдруг принялись валиться мне на голову одно за другим. В своих мрачных думах не заметила, как заснула.

В мире грез меня преследовали бывшие соседи, хватали за руки старики и калеки, матери, увешанные детьми, требовали дать денег, густобородые чинуши грозили расправой, если не поделюсь. Я уже не видела лиц, только руки-руки-руки, тянущиеся ко мне, мелькающие в хватательных движениях пальцы, грозящие кулаки. И голоса, вопящие на все лады, сливались в один протяжный вопль-стон: «ДА-А-А-АЙ!»