И вот, спустя несколько месяцев, мне, наконец, разрешили посещать храм. Как простой прихожанке! Ни в одно помещение для служителей и послушников мне не было ходу. Ни в одно! Сейчас, как никогда, я понимала привычку Увэ в ярости стучать кулаком по столу. Мне тоже хотелось треснуть ложкой по дереву, раз нельзя дать в глаз густобровому борову.

— Если вам действительно так надо связаться с Матерью-настоятельницей монастыря, отчего не сходить на почтамт? Их услуги по цене несравнимо дешевле коммуникационных чаш. Да, это дольше, но за то время, что вы потратили на обивание моего порога, можно было уже дважды, а то и трижды получить ответ.

В итоге я именно так и поступила. Дошла до почтамта и отправила обычное письмо. И сейчас злилась вдвойне, потому что такая простая идея не пришла в мою голову без подсказки.

Оливер тем временем смотрел на меня, не спеша вернуться к еде. Благодарная за заботу, я постаралась натянуть на лицо улыбку.

— Просто, будь это храм Милосердной Девы, я бы радовалась. А во Всебожий есть ход любому, потому достижение не абы какое.

— И пусть. Ты упорная и терпеливая. И ты молодец.

— Спасибо, — сказала я, и на этот раз улыбка была искренней.

А Олли вдруг задержал воздух и накрыл мою руку своей широкой теплой ладонью.

Сказать, что я удивилась, значит не сказать ничего. Взгляд метнулся к столу, на котором наши руки касались друг друга открытой кожей. Меня всегда поражал размер его ладоней, их твердость и одновременная нежность прикосновений. Изредка Олли дотрагивался до меня, придерживая за локоть или плечо, когда надо было подняться на высокую ступень или наоборот спуститься. И тут вдруг такой простой, но такой волнительный жест поддержки.

Щеки отчего-то залил румянец. Я вскинула глаза и встретилась с его потемневшим взглядом. Розовые от прилившей крови скулы манили. Помня о том, что этот мужчина — не пресыщенный жизнью великий лорд, привыкший брать, что приглянется, я не решилась торопить события. Просто чуть повернула кисть и прежде, чем Олли смущенно отдернул руку, сжала его пальцы в ответном жесте.

Даже в тени отросшей бороды было заметно, как дернулся мужской кадык. Я тоже невольно сглотнула скопившуюся во рту слюну. Так мы и сидели, глядя друг другу в глаза, заливаясь краской и переплетя пальцы.

Спустя целую вечность, Олли облизал пересохшие губы и разомкнул наши руки. На секунду я решила, что он встанет и поцелует меня, но он уткнулся в тарелку с остывшей едой. Я тоже вернулась к вечерней трапезе, не различая вкуса пищи.

После чувственного ужина мы разошлись по своим комнатам. Как назло, уснуть не удалось ни через час, ни через два. Мысли тревожно скакали, вспоминался весь мой насыщенный половой опыт, грудь ныла, между ног поселилось неприятное свербящее чувство.