Сейчас же в зеркале отражалось нечто твердое и мясистое, как кусок копченой колбасы, и оно не болталось между ног, а торчало наверх. Олли обхватил его своей широкой ладонью и принялся натирать, двигая вверх-вниз, вверх-вниз. Оканчивалась эта странная палка полукруглым навершием, при движении вниз оно оголялось, при движении вверх куда-то скрывалось. Второй рукой Оливер мял нечто шаровидное, лежащее на бедрах под темным стержнем.

Ноги немного гудели от статичной позы, но я не чувствовала в себе сил уйти прямо сейчас. Происходящее странным образом завораживало. Олли прерывисто дышал, его движения ускорялись, превращаясь в безумную тряску. Вот он на секунду прервался, выпустил из рук свое мужское хозяйство и дернул рубаху наверх. В зеркале мелькнул обнаженный торс, покрытый светлой порослью коротких волос. Олли вновь сжал руками напряженную палку и рухнул на колени, запрокидывая голову.

Теперь в отражении я видела его лицо с застывшей маской неподдельной муки. Звуки стали чаще, влажное чавканье усилилось, и я поспешила уйти. Чем бы ни занимался Оливер, вряд ли он обрадуется непрошеному свидетелю.

Странный мучительный эпизод мы так и не обсудили. Олли не посчитал нужным посвятить меня в свои проблемы, а я не стала допытываться. К счастью, на остальном его здоровье это не сказывалось и не повторялось после того дня. Первые декады я беспокоилась, а затем тревоги отошли на задний план.

Мать-настоятельница хранила молчание, а я терялась в догадках, дошло ли до монастыря послание. Всебожий храм я все-таки регулярно посещала, хотя это не вызывало того душевного спокойствия, на которое я рассчитывала.

Ах, да! Олли так и не сделал мне предложение.

Дни шли, за ними декады. Следом счет пошел на месяцы. Утром Олли работал, вечером ходил на встречи с товарищами. Я поддерживала дом в чистоте, готовила нехитрые блюда и коротала время у соседок. От нечего делать приноровилась ухаживать за маленькими детьми. С теми, что постарше тоже нашла общий язык — помогали заветы о строгости от сестер-воспитательниц. Местная хулиганистая детвора вообще стала меня побаиваться после пары проигрышей в бойню погаными тряпками и гнилыми палками.

Погода сегодня стояла отменная, воздух, хоть и морозный, был на радость сух. Легкий ветерок гонял опавшие листья по улицам, а мелкая соседская собака заливалась звонким лаем.

— Ох, Прим, счастливая ты девка!

Я в удивлении уставилась на соседку, откинувшуюся на спинку скамьи. Краснощекая женщина подставляла холодному осеннему солнцу лицо и округлившийся живот.

— Да-да, не спорь, — хмыкнула она, заметив мой взгляд. — Живешь в свое удовольствие. Вот и радуйся, пока малых нет, потом не до того будет.