В ночной тиши почудился скрип половиц на втором этаже. Я нахмурилась, прислушиваясь к звукам. Кажется, шорох двери. Или нет? Если мне показалось, то не стоит будить Олли, ему завтра с утра на работу. Вероятно, это просто ветер или мышь завелась. Руководствуясь подобными размышлениями, я на цыпочках начала спуск с мансарды.

Тренированное в медитациях тело позволяло без труда обходить скрипящие доски. Пройдя половину лестницы, я замерла. Звуки мне не почудились и исходили из купальни. Прихотью почившей матери Олли, дверь в нее была не глухой, она примерно на пядь с кувырком не доходила до пола снизу и до потолка сверху. Это должно было предупредить остальных жильцов, если каморка для водных процедур оказывалась занята. Почему с задачей не мог справиться один задвинутый засов, я так и не поняла. Оливер на вопрос лишь пожимал плечами и отвечал, что если мне неудобно, он может сменить дверь. Я же чувствовала себя неловко. Явилась тут, не пойми кто, и распоряжается, ага! Поэтому куцая ширма продолжала висеть на прежнем месте.

Помимо бадьи для воды и полок с банными принадлежностями, на противоположной от входа стене висело старое зеркало. Оно было установлено так неудобно, что, стоя прямо перед ним, ты не видела собственной головы. Сейчас же я находилась чуть выше и сквозь верхнюю широкую щель как раз смотрела на отражение.

Судя по тому, что открылось моему взору, в купальню зашел Олли. Он не стал зажигать свет, довольствуясь тем, что попадал в помещение через крохотное оконце под потолком. В зеркале отражалась нижняя половина его тела, край задранной рубахи, участок живота и ноги. Обе руки он почему-то запустил в штаны, правой активно двигал там, а левую завел глубже.

Я хотела подать голос и спросить, все ли с ним в порядке, но вовремя сообразила, что не стоит. Если у него какие-то проблемы со здоровьем, то говорить о них он будет с лекарем, а соседке, женщине, постыдится сказать.

Мысль прервал странный хлюпающий звук и сдавленный стон Олли. Дерганым движением он сдвинул пояс штанов вниз, а край рубахи задрал и не то закусил, не то прижал подбородком. Я в недоумении уставилась на открывшуюся картину.

Мне и раньше доводилось видеть мужское хозяйство. Но обычно оно висело мягким толстым отростком. Однажды мужики из соседней деревни по чьим-то рекомендациям наелись ядовитых грибов. А потом бегали нагишом по разлившимся после дождя лужам. Мы с другими послушницами и сестрами как раз приехали на ярмарку и знатно повеселились. Деревенские женщины бегали за своими незадачливыми мужьями и хлестали их по задам сырыми полотенцами, силясь загнать домой. Те, чьи мужчины не опозорились, подзадоривали смельчаков. Так мы с девчонками узнали, какой длины должен быть мужской инструмент, чтобы считаться нормальным, как выглядит мелкий, и что это плохо, а еще, что слишком большой это тоже плохо.