Он, не дослушав, встал и с хрустом размялся. А в ответ на мою последнюю реплику поднял бровь и двумя пальцами взял сначала один бумажный треугольник, потом — второй, и нарочито небрежно сунул их себе в задний карман брюк.

— Вы, русские, порой бываете излишне сентиментальны. Сантименты заменяют вам деловой подход, — таинственный незнакомец поднялся, потушил сигарету в чашке кофе и, сверху вниз глядя на меня, проговорил: — Вместо того чтобы делать деньги, играете в Достоевского. Поэтому в итоге вы потерпите поражение. Это я к чему? У вас замечательная жена и прекрасные дочери, мистер Белозор.

В этот момент я кинулся на него — прямо из положения сидя, резко оттолкнувшись от подлокотников стула и распрямив ноги. Моя макушка впечаталась ему в солнечное сплетение, руками я ухватил его под коленки — и в таком виде мы вылетели во двор, вышибив дверь из лёгкой фанеры и прокатившись по ступенькам невысокого крылечка. Заверещали девичьи голоса, громко матерился креативный бородатый маркетолог из Random House внутри домика, кто-то требовал срочно позвать других «комми», чтобы они уняли своего товарища… А я лупил ублюдка по чём попало, бил кулаками по рёбрам, по животу, по рукам и ногам, не останавливаясь ни на секунду.

Стоило признать: этот рыцарь плаща и кинжала оказался крепким парнем и очухался спустя полминуты, и раз-два — врезал мне локтем сначала по позвоночнику, потом по голове. Но в его положении сопротивляться было сложно: рухнув спиной на песок и имея на себе белозоровскую тушу почти в центнер весом, даже самый умелый боец начнёт пасовать! При этом я молотил его нещадно, почему-то повторяя всё время одно и тоже:

— С-с-собака с-с-сутулая!

От его крепкого, мясистого тела несло табаком, потом и страхом, он непрестанно матерился по-английски и по-испански, получая по роже, и в какой-то момент сумел вырваться — применил какую-то ухватку из джиу-джитсу, откатился, безбожно пачкая свою пижонскую кремовую рубашку и небесно-голубые джинсы, и встал на ноги. Я вскочил буквально через мгновение и бросился на него снова — ярость кипела и требовала выхода. Очки на лице врага были разбиты, по его подбородку текла кровь, но сдаваться американец не собирался — он встал в стойку и очень характерно дёрнул ногой. Кикбоксинг? Муай-тай? Плевать!

До него было метра четыре, так что я подхватил выбитую нашими телами дверь, поднял её над головой — и швырнул в ублюдка.

— Фа-а-а-ак!!! — он устремился в бегство, а я побежал за ним, подхватывая на бегу пластиковые стулья, какие-то стендики и таблички, чей-то рюкзачок и мольберт и швыряя всё это вдогонку охреневшему янки.