В конце концов, капитан имел право знать. Это он и его моряки тушили пожар и вытаскивали студентов из лесу. Американцы разве что к шапочному разбору подоспели, хотя тоже — неплохо себя проявили.

— Так я ещё один домик поджёг… — пришлось признаться мне.

— Та-а-к! На кой чёрт?

— Для усиления эффекта! К тому же — у меня ещё один «молотов» оставался, и что мне с ним делать нужно было? — отмазка была совершенно детской, кто ж спорит!

— Выкинуть! — рубанул ладонью воздух капитан.

— Я и выкинул! — парировал я.

— О, Господи! А если б у вас граната была?

Я сунул одну руку в один боковой карман, вторую — во второй, и с невинными глазами протянул капитану сначала колечко, а потом — гранату.

— Так оно как бы… Вот!

— Вашу мать, Белозор! — ему понадобилась секунда, чтобы понять, что кольцо и граната никак друг с другом не соотносятся. — Знаете что? Пусть этот ненормальный Герилович с вами разбирается! Запру вас в кают-компании, будете до самого Сьенфуэгоса там торчать вдвоём!

Наверное, это было слишком. Переборщил. Красавец-капитан ведь точно был не виноват в моих злоключениях! Но не спросить я не мог:

— А с гранатой-то что делать?

— Выки… Чёрт вас дери, Белозор, дайте мне её сюда! — он взял РГД, зачем-то потрогал кольцо и чеку двумя пальцами, и бросил гранату за борт.

Плюх! Антон Павлович Чехов, писавший о своём незабвенном ружье на стене, наверное, перевернулся в гробу. Бесславный конец для маленькой, но весьма важной гранатки… Эх!

— А Герилович… — начал было я, но тут же заткнулся, поймав свирепый взгляд капитана.

До самого борта корабля я помалкивал. И потом, когда поднимался наверх — тоже. По гулким металлическим лестницам и узким переходам капитан провёл меня в кают-компанию, усадил за стол и сказал:

— Ждите тут. Вот — пресса, почти свежая, из Гаваны. Советская, американская — на любой вкус. Можете почитать, скоротать время. На палубу — носа не казать, понятно? С партизанами этими несчастными сами разберёмся.

Я только глубоко вздохнул и принялся копошиться в рюкзаке с самым мрачным видом.

— Да ладно тебе! Я вахтенному скажу — сообразят тебе чаю. С баранками! — как-то по-свойски этот матёрый мужик мне подмигнул и ушёл по своим важным и нужным делам.

А я пил чай, ел баранки и читал прессу, одуревая от происходящего в мире. Смерть Дэна Сяопина и провозглашение независимой Республики Восточный Туркестан была ещё не самым удивительным событием, произошедшим за эти пару недель. В западную Польшу, на бывшенемецкие земли, в связи с гражданскими беспорядками, которые постепенно перерастали в открытый мятеж, были введены войска ГДР. Если верить истерике «Нью-Йорк Таймс», бывшенемецкие земли имели все шансы превратиться в бывшепольские. Колумнист главной американской газеты даже намекал на воссоздание Пруссии — эк его повело!