— Осерели херые! — сказал он. — Белены объелись, что ли? Никогда таких наглых не видал! Обычно по весне и в начале лета они осторожничают, это зимой, в бескормицу — злобные что бесы! А такого вот — не видал!

И, ухватив три крепкие жердины и моток проволоки, пошёл в сторону несчастной козлиной полутушки. А у меня появилась возможность выдохнуть и осмотреться.

Сумерки уже брали своё: над полями и мелиоративными каналами опускался вечерний туман, солнце едва-едва подкрашивало краешек неба в бледно-розовый цвет, взошёл месяц и засияли звёзды. Заорали как оглашённые лягухи, примолкнувшие от шума выстрелов, и их кваканье сливалось в единый, монотонный гул.

Соломин подошёл ко мне, перезаряжая карабин на ходу:

— Подумать только! — майор закинул оружие на плечо. — Какие здоровенные! Похоже — парочка, волк и волчица! Ты где их нашёл?

— Да на заимке, у Блюхера. Там вообще — очень интересно всё было…

— И рожу там ободрал?

Я потрогал ладонью лицо, почувствовал что-то мокрое и тёплое, глянул — кровь. Ну, теперь Тася точно снова будет цыкать и говорить, мол, Белозор в своём репертуаре… Нельзя просто так взять и не ободрать рожу!

— Гадство… Но волки — это ещё что! У меня трофей покруче, — я не мог не похвастаться.

— Что — лешего нашёл? — хихикнул Олежа.

— Очень может быть, — как можно более туманно ответил я, чем согнал с его лица ехидную ухмылку.

Петрович в это время закончил мастерить свою конструкцию: что-то вроде треноги высотой около полутора метров, внутри которой висела приманка на верёвке. Со стороны сторожки, на фоне звёздного неба и полевого ландшафта вся эта конструкция просматривалось неплохо: чёткий, чёрный силуэт, в который так удобно целиться. И дистанция подходящая — метров сорок, или около того.

— Всё! — сказал Гумар, который тащил «Орлёнок» на себе. — С тебя, Герман, новый велосипед. Ухайдокал ты его.

— Будет вам велосипед! Нормальных размеров, а не это чудовище…

— Сам ты — чудовище. Пойдёмте внутрь, чай пить. Думаю, эти двое ещё не скоро осмелятся из лесу выглянуть… Да и механизмы проверить надо!

Мы пошли внутрь. Лампочку над дверью Гумар потушил, чтобы оставить нам хотя бы призрачный шанс подстрелить хищников, так что перекусывали мы при свете керосинки, внутри. Тушёнка, батон, консервированные «огудоры и помирцы», несколько свежих редисочек, и халвичные конфеты — на десерт. Сам же Петрович, выхлебав кружку горячего напитка, вооружился фонариком, стёклышко которого было выкрашено красным, и потому луч, в теории, не должен был пугать животных, и отправился на дамбу — проверять механизмы.