Я смотрел в её смеющиеся глаза, и — как всегда после разлуки — тонул в них. Неважно, как надолго мы расставались: на час, на день, на месяц — встреча была большой радостью. Ну вот улыбнулась мне судьба — люблю я свою жену, что тут поделать? Может, это компенсация за неудачи в рыбной ловле?

— Иди сюда, — сказала Таисия и закинула мне руки на плечи, обняв за шею.

— Алекс — Юстасу, — сказал я. — Срочная радиограмма: обнаружена самая красивая девушка в мире.

— Юстас — Алексу, — отзеркалила она. — Не будьте олухом, Алекс, возьмите у самой красивой девушки в мире чемоданы.

И рассмеялась. То-то её руки на моих плечах ощущались как-то увесисто!

— Никогда Штирлиц не был так близок к провалу! — я выпутался из объятий, подхватил чемоданы и позволил барышням пройти вперёд: три красавицы на фоне пышной зелени, тротуарной дорожки и ярких лучей солнца, которые пробивались сквозь листву… Какой вид может быть прекраснее?

Мы шли к стоянке, где ожидал верный «козлик», и я насвистывал «Марсельезу», шагая едва ли не вприпрыжку от прилива хорошего настроения. Вот, теперь всё оказалось на своих местах! Теперь паззл сложился — мы снова вместе!

— Гера-а-а, — когда мы подошли к машине, Тася слегка сбавила темп, позволяя мне погрузить багаж, открыть им всем двери и вообще — побыть джентльменом, компенсируя косяк с чемоданами. — Гера, а почему — рыбалка? Нет, всё очень даже хорошо — вон сколько у девчонок впечатлений, но ты же в деревне был! Неужели ты там не наловился рыбы?

— В деревне я ловил леших, — честно признался я. — Правда, они сами меня едва не поймали, но в целом — всё обернулось довольно неплохо…

— Гера! Ох… А я ещё думала, что ты там со всякими трактористками заигрываешь и доярок от маньяков спасаешь! Господи, какая же я дура! Забыла, с кем имею дело! Лучше бы ты и вправду…

— А я что? Я да, я очень даже! Правда, не трактористок и доярок, а почтальонш, в основном. Но спасал… Честное слово! Говорю же — спасал от леших!

— Самое ужасное в этой ситуации заключается в том, что я тебе верю! — заявила Тася, а потом у нас уже не было времени на разговоры: девочки не видели маму почти целый месяц и завладели её вниманием целиком и полностью.

И, конечно, они рассказывали ей про Нафаню, уху, рыбалку, палатку, дождь, под который мы попали, и печёную картошку гораздо более подробно, чем про недели, проведённые с дедом и бабушкой в тепличных условиях на море.

«Штирлиц знал, что лучше всего запоминается последняя фраза!» — подумал я, заводя мотор.

* * *

— Гера, тебе не страшно?

На город давно опустилась тёмная и знойная летняя ночь, дети едва уснули — слишком уж насыщенными получились прошедшие пару дней. Мы с Тасей сидели на кухне, и я рассказывал всё, что случилось в Талице. И даже — немного больше. Кое-что она уже знала, кое о чём — догадывалась. Но вот этот её вопрос…