— Гера, ну хватит паясничать! Я понимаю — тебе как с гуся вода, ты свою дичь при любом строе творить будешь, а нам-то, людям старой закалки, как всё это понять? Ломка ориентиров, получается! Только что конституцию развитого социализма приняли, партия, получается — наш рулевой, и всё такое прочее, и вдруг какой-то молодчик сомнительного происхождения, из ИнЮрколлегии создаёт инициативную группу по внесению изменений в законодательство… А потом ещё какой-то поэт-песенник, руководитель ансамбля,…ять! — Старовойтов не выдержал и выругался. — Повылазили как грибы после дождя! Многопартийность им подавай! Откуда, как?

Я едва ли не заржал в голос — похоже, наверху внимательно читали папочку! Молодчик из ИнЮрколлегии — если я правильно понял, кто он есть такой, парень просто неимоверный… «Мать русская, отец юрист» — нормальное происхождение. Его только к микрофону выпусти — полстраны ржать будет, полстраны плакать, и ещё полстраны — аплодировать стоя. И плевать, что не бывает трёх половин. Он один такой на этом свете, он один такой на этой планете, чтоб меня! Интересно, как на сей раз партию назовёт?

В любом случае — партийное строительство будет явно под крепким контролем со стороны… Да с какой угодно стороны. Скорее всего, партии будут представлять собой креатуры и голос определённых структур, а не слоёв общества, классов или бизнес-лобби. Всё классически: не можешь предотвратить — нужно возглавить! Такое у меня вот есть подозрение, наитие, можно сказать…

— Так что — не явишься? На пропесочивание? — уточнил Старовойтов.

— А на хрена? — удивился я. — Ещё раз: я в Союзе писателей не состою, у Союза журналистов ко мне, вроде, претензий нет. Нет?

— Нет.

— Ну и вот. А то, в чём они меня обвиняют… Ну так то суд пускай решает и компетентные органы. Антисоветская пропаганда, порнография и прочие громкие слова имеют весьма конкретные юридические определения. Ну и клевета, кстати, тоже. О! Михаил Иванович, а не подать ли мне на наш, белорусский Союз писателей, в суд! За клевету?

— Ыть! — подавился кофе Михаил Иванович. Тут было так не принято. — Может, не стоит? Э-э-э, как-то это странно, вообще, звучит…

— Всё бывает в первый раз… — пропел я. — Ладно, я на тренировку пойду, там с компетентными дядями проконсультируюсь. А вообще у меня к вам есть два вопроса…

— Валяй! — отчаянно махнул рукой директор корпункта.

— Статьи-то берёте?

— Беру! — сказал он. — Поставим на следующей неделе, скорее всего. А второй вопрос?

— Ну, чтобы мне на них не подать в суд и при этом сделать хорошую мину, и кроме того — не попасть-таки на пропесочивание — нужен благовидный предлог. Скажите вот, например, куда вы меня пошлёте… Какого там числа пленум?