– Убьёте меня снова, чтобы не отдавать ему, – Мира сама удивилась, как спокойно, даже с вызовом, звучал её голос. Пока одна рука лежала на рукоятке резца, второй она подобрала какой-то камень у стены, не очень понимая, что именно она собирается делать.

– Убить, значит запустить новый цикл. – Лев снисходительно покачал головой, от чего злость внутри Миры раскалилась добела. – Новое рождение, это новый шанс для него найти тебя. Нет, Мира. Сегодня всё закончится. Помнишь своего ангела, который смотрит прямо и ждёт?

Лев подошёл к накрытому брезентом предмету у стены и сдёрнул ткань. Под ней оказалась гипсовая копия, рабочая модель её собственного ангела, с лицом, над которым она билась неделями. Терпеливое ожидание, застывшее в пустых глазах. Где он её достал? Как сделал?

– Памятник на кладбище – это не надгробие. Это сосуд. – Лев провёл ладонью над гипсовым крылом, не касаясь. – Ритуальная форма, которая запечатывает душу в момент смерти. И всё никаких перерождений. Ты должна быть мне благодарна. Вечное, неподвижное ожидание в камне. Никаких странных встреч, обещаю. Какая ирония, не находишь?

– Вы заставили меня выточить собственную клетку, – прошептала Мира.

– Клетка – пошло, я предпочитаю говорить «сосуд». – Лев вернулся к кругу и сверился с часами, – Осталось недолго. Никто не отнимет эту ночь, Мира. Впервые за тысячу лет. Никто.

Лев шагнул к ней через линию знаков.

И Мира закричала, вложив в этот крик всю накопленную злость, весь воздух из лёгких, и одновременно швырнула в Льва камнем, что уже минуту сжимала левой рукой за спиной. Камень оказался куском отбитой штукатурки. Обломок ударил Шаховского в грудь, взорвавшись белым облаком пыли. Это не причинило ему вреда, но на долю секунды он оказался ослеплён. Или Мира хотела так думать.

– Давай, тварь, поищи меня. Поймай! – Она метнулась вбок, чтобы увести его подальше от Сони, она надеялась, что он будет преследовать её. – Давай же? Чего замер?

– Мира. – Из белого облака пыли голос прозвучал почти весело. – Это даже трогательно.

Мира не ответила, она прижалась спиной к холодной стене и перехватила резец обратным хватом, как учил когда-то мастер держать инструмент при грубой обдирке.

«Где же его слабое место?» Мира постоянно возвращалась к этому вопросу, но не находила иного ответа, кроме той женщины, что его предала. И она решила рискнуть.

– Знаешь, что смешно? – крикнула она, перемещаясь вдоль стены, стараясь не выпускать его из виду, и прикрывая спину стеной, слишком живо было в памяти его быстрое перемещение к Соне. – Тысячу лет репетиций, и всё равно тебе нужен реквизит! Мел! Свечи! Красивая дата! Полночь! Ангел! Жрица небось без свечей обошлась, одним серебром!