До нужно участка Мира и Финис добрались довольно быстро, и сразу его нашли. Ангел смотрел прямо на них.

Всю зиму он простоял на своём постаменте, пустой сосуд с несостоявшейся печатью, «вечное ожидание» посреди чужих «помним» и «скорбим». И Мира ещё тогда в конце зимы решила, что не оставит его таким. Не из-за страха, Финис приезжал и проверил всё ещё в марте и сказал, что ритуальная форма мертва, сосуд стал просто камнем. Но Мире не хотелось оставлять ангела, которого она сделала своими руками ждать вечно, если тот, кого ждали, уже пришёл.

– С чего начнёшь? – Финис ставил леса, уверенно, по уровню, за это время он не только научился водить машину, но и в подмастерья выбился в толковые. Руки у него оказались правильные, терпеливые, только вот мёрзли теперь.

– С глаз. – Мира поднялась на настил и провела ладонью по гранитной щеке. Лучшая и самая страшная её работа. – Неправильные только глаза. Они ждут. А он уже дождался, просто ему никто об этом не сказал.

Мира работала три дня. Снимать лишнее с установленного памятника, работа ювелирная и злая, права на ошибку нет, Финис подавал инструменты и вовремя напоминал, что можно сделать паузу и перекусить.

Скульптур не меняла черт. Мира сместила полмиллиметра век, добавила тень в уголках губ, наклон зрачка, вновь на миллиметр. На третий день к закату она спустилась с лесов, отошла на положенные десять шагов и посмотрела.

Ангел больше не ждал. Он встречал. Разницу видел даже посторонний. Смотритель весь день косившийся издалека, подошёл, снял кепку, постоял и сказал:

– Ну вот. А то стоял, как на вокзале. – Подумал и добавил: – Теперь как дома.

На постаменте, где положено имя, Мира выбила одну строку без дат и фамилий.

«Дождался».

Пусть будущие краеведы ломают головы.

***

В июне в мастерскую пришла Валентина Алексеевна и принесла обещанную монографию по орнаментам, Миры она не застала, но у рабочего стола размечал заготовку Финис.

Бывший педагог Миры остановилась на пороге. Медленно сняла очки. Протёрла и вновь надела.

– Молодой человек, – с нескрываемым удивлением в голосе произнесла она. – вы поразительно похожи на одну гравюру.

– Мне говорили. – Финис вытер руки и почтительно по-старомодному склонил голову, чем вызвал у Валентины Алексеевны ещё больший интерес. – Дальний родственник. Очень дальний.

– Что ж, – сказала она, вновь поправив очки и посмотрев на Финиса поверх стекол. – Передавайте родственнику, что художница ему польстила меньше, чем я думала. И ещё одно, берегите её, дальний родственник. Таких рук больше не делают.

– Знаю, – сказал Финис. – Дольше всех знаю.