– Кто это? – Мира включила ночник. Тёплый свет очертил знакомую комнату. Мягкое кресло со свитером на спинке, стопка книг на подоконнике, потому что не влезла в книжный стеллаж. – Если это розыгрыш, то мне не смешно. Если что-то серьёзное, то говорите. Я слушаю.

Тишина в трубке тянулась ещё несколько секунд, и Мире почудилось, что она слышит в ней слабый звук, не голос, а нечто похожее на отдалённый шум ветра. Словно звонивший стоял где-то на продуваемом месте, будь то крыша, или мост.

Связь оборвалась.

Сорок семь секунд длился звонок, за который не было произнесено ни слова с той стороны. Мира положила телефон на тумбочку, натянула одеяло до подбородка и долго лежала, глядя в темноту потолка, прислушиваясь к скрипу батарей и шуму редких машин за окном.

Под утро она провалилась в короткое забытьё без сновидений, мозг, видимо, решил сжалиться и выдать ей пару часов спокойного отдыха перед рабочим днём.

Проснувшись, она чувствовала себя невероятно разбитой, но собрала всю свою волю и мысли над чашкой крепкого несладкого кофе и отправилась в мастерскую. Работа с глиной должна была вернуть ощущение контроля над собственной жизнью, то самое, которое последние дни ускользало от неё медленно, но верно.

***

Второй звонок раздался следующим вечером.

Мира как раз заканчивала крылья. Ей удалось найти баланс тяжести между правой и левой стороной, мучивший её несколько дней. Всего-то и нужно было десятка другая касаний большим пальцем. Снять капельку глины, убрать лишнее. Снова снять и снова добавить.

Мира отступила от каркаса оценить результат, как телефон на столе требовательно завибрировал.

Тот же номер.

Если это розыгрыш, действеннее всего не показывать беспокойства. Разговаривать спокойно, тогда звонящему такая выходка просто наскучит. Телефонные хулиганы теряют интерес к жертве, если жертва не планирует их развлекать своей паникой.

– Виноградова слушает. – Мира придала голосу ровный, чуть скучающий тон.

Тишина. Но до чего узнаваемая, беспокойная словно в ней хранилось нечто невероятно важное для самой Миры. Кто-то на другом конце внимательно слушал, взвешивал каждое её слово, и по какой-то причине не мог или не хотел говорить сам.

– Послушайте, – несмотря на дрожь в руках, голос удавалось держать ровным. – Я не знаю, кто вы и зачем звоните. Есть что-то сказать, говорите. Нет, так не тратьте ни моё, ни ваше время. У меня есть дела поважнее странных звонков. У вас я уверена тоже.

И прежде, чем связь оборвалась на этот раз, Мира отчётливо расслышала тихий скрип, так трещат, старые полы под ногами. Этот звук она слышала каждый день в своей старенькой мастерской. Особенно визгливо скрипела доска у входа. Поначалу Мира хотела её даже заменить, но потом привыкла настолько, что перестала замечать. Будто стариковские стоны и потрескивания исторического здания, были чем-то само собой разумеющимися.