«С чего вдруг меня должно волновать его мнение?»

По дороге в мастерскую, Мира решила заскочить в кладбищенское управление. Номер дела с тысячелетней датой был переписан в рабочий блокнот ещё на прошлой неделе, и нужно было разрешить хотя бы одну странность из накопившихся за это время.

Управление занимало одноэтажный флигель у главных ворот старого городского кладбища. Тут было жарко натоплено. Запах бумажной пыли и валерьянки тут же бросился в нос, стоило с улицы войти в помещение. На подоконнике медленно, но, верно, умирал одинокий и гордый фикус.

За стойкой сидела сухонькая женщина лет шестидесяти с очками на цепочке и в кружевном белом воротнике поверх строго платья. Она была из тех, кто, казалось, помнит бумажные архивы лучше любой электронной базы, лучше любого ИИ. Она глянула на цифры в блокноте Миры поверх очков.

– Это старая нумерация. Такие в базу не заносили, только бумажные тома. Подождите.

Женщина ушла в глубину архива и отсутствовала минут двадцать. Всё это время Мира ждала у стойки и разглядывала пожелтевшую схему кладбищенских кварталов на стене, будто изучала карту старого, но давно обратившегося в прах города.

Работница управления вернулась озадаченной.

– Странная история, – сказала она, снимая очки. – Ваш номер относится к одиннадцатому тому регистрационных книг. Все тома на месте, от первого до тридцать второго. Кроме одиннадцатого

– Кроме? – переспросила Мира.

– Выдан. – Женщина развернула на стойке толстый журнал и провела пальцем по графе. – Даже запись есть. Том одиннадцать, выдан на реставрацию переплёта. Только вот реставрацию мы не заказывали. Я бы помнила и знала. Я здесь оформляю подобные работы вот уже тридцать лет. И даты нет… – Она нахмурилась, вглядываясь. – Нет, извините меня, дата есть. Просто чернила неяркие.

Она повернула журнал к Мире, чтобы ей было удобнее прочитать.

Дата выдачи день в день совпадала с датой подписания договора с Ребровой. А в графе «получил» вместо фамилии тянулся размашистый росчерк. Мира узнала его сразу. Она видела этот росчерк на договоре, который заказчица подписала не читая.

– Вам нехорошо? – Женщина смотрела на неё с беспокойством. – Вы побледнели, милая.

– Душно у вас тут, жарко натоплено, – выговорила Мира. – Скажите… а можно узнать, что было в этом томе? Хотя бы годы, которые он охватывает?

– Могу сказать по описи. – Работница управления сверилась с картотекой. – Том одиннадцать. При советской инвентаризации в него переписали остатки дореволюционных книг и… – она прищурилась на карточку, – «фрагменты записей неустановленного периода с прежнего погоста». Наше кладбище ведь не на пустом месте разбито, милая. Это только говорят, что был пустырь и болота, а хоронили здесь задолго до города. Всегда хоронили, сколько люди себя помнят.