– Вы уверены, что всё в порядке? – спросил он, когда впереди показались огни города. – Вы очень тихая с тех пор, как мы пошли к машине.

– Устала. День выдался весьма насыщенным.

– Заедем поужинать?

– Нет, домой.

Лев по обыкновению не стал лезть в душу и расспрашивать, за что Мира была ему благодарна. У неё всё равно не нашлось бы слов для того, что творилось внутри.

Шаховской высадил её у дома, пожелал спокойной ночи, напомнил, что ждёт следующей встречи, и Мира, поднявшись к себе, едва нашла силы раздеться и лечь в кровать.

***

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Она продолжала работу над лицом ангела и старалась не думать ни о силуэте среди крестов, ни об оговорке у машины.

Днём, в привычной рутине мастерской, все её объяснения работали исправно. Усталость и стресс. Вот мозг и видит закономерности там, где их нет.

Но ночью, в одинокие бессонные часы, те же объяснения рассыпались в прах, как всегда, рассыпаются в три часа ночи любые здравые мысли.

Недалеко от мастерской, на противоположенной стороне, считай, что сразу у дальней ограды кладбища уже несколько месяцев строили жилой комплекс. Мира привыкла к этому шуму как к части рабочего фона. Грохот стройки, крики рабочих давно не раздражали, а стали чем-то привычным вместе со скрипом пола в мастерской и гудением старенького холодильника в подсобке. Единая какофония жизни большого города.

Леса вокруг здания поднялись на высоту четырёх этажей, техника то и дело перегораживала тротуар, и пешеходам приходилось обходить участок по узкой временной дорожке вдоль хлипкого, возведённого на скорую руку, забора. Защитой он мог служить только по вслепую подписанным бумагам, и это понимали все и горожане, и строители, и власти города, но, однако заборчик пережил и осенние дожди, и уже подружился с декабрьской заметухой. На белой наледи кто-то из жителей, не жалея времени и пальцев вывел короткую фразу «Забор смог, и ты сможешь».

В пятницу утром Мира вышла в мастерскую пораньше, хотела уже закончить выражение лица ангела, то самое терпеливое ожидание, о котором просила заказчица. Мира и так много времени потратила именно на эту деталь, а срок сдачи приближался.

Утро выдалось морозным и ясным, с редким для декабря чистым небом, и даже привычные к сырости жители щурились, не веря собственным глазам.

Мира шла знакомой улицей мимо облупленных фасадов, мимо скованного морозом канала, над которым ещё курился редкий пар, мимо дворника, лениво скалывающего наледь у парадной, и, против обыкновения, ловила себя на непривычном приливе оптимизма. Даже вечно хмурый город на секунду показался почти приветливым. Солнце цепляло инеем гранитные парапеты набережной, и они сверкали серебром, радуя отвыкшие от ярких красок глаза. Хорошая погода обещала перелом в череде тревог. Но как выяснилось буквально через пять минут, погода умела врать не хуже некоторых людей.