После всей событий последних дней, связанных с таинственным и необъяснимо притягательным Марком, которого даже в реальности не существовало, это неловкое, и одновременно, нежное признание мужчины напротив было таким ясным и желанным в своей простоте.

– Я тоже чувствую что-то похожее. Хотя, признаюсь, сейчас я не всегда уверена в том, что я вижу, или что я чувствую.

– Понимаю. – Он сжал её руку чуть смелее. – Но обещаю вам, что бы ни происходило дальше, я буду рядом. И мы вместе найдём причины всех этих странностей.

– Это очень щедрое обещание.

– Я серьёзно. – Лев смотрел прямо Мире в глаза. – И, если позволите, предложу вам более практичную помощь. У меня есть контакты, которые занимаются установкой систем безопасности. Или, если так будет спокойнее, поживите у меня. Другой район и улицы не будут вам постоянно напоминать о случившемся. У меня есть свободная комната, вы там будете совершенно одна, не думайте, я не тороплю события в свою пользу, просто искренне хочу помочь.

Мира растерялась, предложение развивало их отношения стремительнее, чем она была готова. Но тёплая, ненавязчивая манера, с которой оно прозвучало, не позволяла просто так отмахнуться.

– Мне нужно подумать. Слишком много всего произошло, чтобы принимать такие решения сразу.

– Конечно, я не тороплю. Просто знайте, что эта возможность у вас есть, если понадобится.

Лев добродушно улыбнулся и продолжил рассказывать курьёзы из поездок по старым кладбищам, и Мира, слушая, поймала себя на том, что смеётся, искренне и непринуждённо.

– Расскажите мне о вашем детстве, – попросил он, когда принесли уже изящное тирамису с веточкой мяты. – Интересно, какой была маленькая Мира до того, как стала известным скульптором.

– Не такой уж известный. – Она рассмеялась, но рассказала ему и о родителях, слишком занятых работой, чтобы замечать творческие увлечения дочери. И о прабабушке, которая единственная поддерживала её интересы всегда дарила на празднике правнучке карандаши, краски и пластилин.

– Вы как-то упоминали, что у вас было особое детское прозвище?

Мира на мгновение замялась, ей вспомнился Марк, мужчина произнёс то прозвище с пугающей точностью, и книга, подаренная Львом, в котором оказалась это имя «Мирей». Что же Шаховской скажет, если она спросит его прямо о том автографе? Или, он, как и камеры на улице, не увидит на форзаце ничего необычного? Мира и так уже достаточно походит на сумасшедшую, зачем давать ещё один повод её пожалеть.

– Малышка, – осторожно ответила она, намеренно давая общий ответ. – Обычное ласковое прозвище.