– Тёплое слово. – Лев улыбнулся и с легкостью продолжил разговор, – А фамилию прабабушки помните? Девичью. Просто любопытно, вдруг она была связана с искусством или архитектурой.

– Реброва, – машинально произнесла Мира. – Хотя фамилия довольно распространённая, вряд ли это что-то…

Она не договорила. «Реброва». Слово ещё звучало в воздухе, а внутри уже сердце пропускало удары. Это та же фамилия, что у загадочной заказчицы. У женщины, оплатившей ангела, который смотрит прямо и ждёт. У женщины с несуществующим телефоном и адресом, ведущим в заброшенную типографию. Странная клиентка носила девичью фамилию её прабабушки.

– Мира? – Голос Льва доносился до её ушей как сквозь воду. – Что с вами?

– Ничего. – Мира заставила себя взять ложку и даже поднести её к тирамису. – Просто устала.

– Я попрошу счёт и тут же отвезу вас домой.

– Да. – Мира смотрела на изящный десерт, на веточку мяты, на живое пламя свечи, на весь этот уютный, тёплый, нормальный вечер, который секунду назад казался её спасением, исчезал на глазах. – Поедем домой.

Мира так и не смогла вспомнить потом, о чём они говорили по дороге к дому, и как они попрощались. В голове билось только одно слово, повторяясь на все лады, как заевшая пластинка.

Реброва. Реброва. Реброва...

Заказчица

Женщина, называвшая себя Ребровой, пришла в нотариальную контору за семь минут до назначенного времени и села ждать, сложив руки на коленях. Сидела неподвижно, как ждут те, для кого ожидание не имеет никакой цены.

Быть Ребровой было удобно. Он собирал её несколько недель. Не облик, облик занимал секунды, а именно женщину. Походку, сутулость плеч, привыкших к тяжёлой сумке в одной руке. Манеру смотреть чуть мимо собеседника, свойственную людям, которым много лет никто не смотрит в глаза. Голос низкий для женщины, но так звучат те, кто давно перестал ждать от разговоров чего-то хорошего. Фамилию он взял настоящую, девичью фамилию прабабки, выбранную с ювелирным расчётом. Достаточно далёкую, чтобы Мира не вспомнила сразу, достаточно родную, чтобы отозвалось потом. Ложь высшей пробы делается из правды. Этому его научили, давно и наглядно.

Скульптор пришла ровно в срок, он отметил это с удовольствием коллекционера. Она всегда и во всех жизнях, приходила ровно в срок.

Он смотрел, как она внимательно читает договор, шевеля губами, и думал о том, что вот эти самые глаза читали когда-то его лучшую работу. Историю о жестокости древних сущностей, рассказанную им у тогда у окна. Читали и верили. Тысячу лет назад на это ушло полгода. Теперь у него было отведено сорок дней после установки.