Полицейские вышли из кофейни вместе с Мирой и Соней.

– Мы возбудим дело по факту покушения на отравление, – сообщил Рыбаков на прощание. – Попробуем установить личность. Но с учётом истории с обрушением лесов, где камеры вообще никого не зафиксировали… боюсь, расследование окажется весьма необычным. Маньяки бывают изобретательны. Всего вам хорошего, девушки.

***

Ближе к вечеру позвонил Рыбаков и по тону его голоса Мира поняла, что капитан звонит не с новостями, а с проблемой.

– Мы изъяли записи камеры в кофейне, – доложил капитан. – Камера над стойкой, рабочая, качество приличное. Время визита вашего… заказчика бариста назвала точно, по чеку.

– И что на записи?

Слышно было, как капитан барабанит пальцами по твёрдой поверхности.

– Ничего, – сказал он наконец. – В смысле – никого. Бариста Даша стоит у стойки, разговаривает, поворачивается к кофемашине, готовит напиток. Ставит чашку. Денежные купюры ложатся на блюдце. А второго человека в кадре нет. Стойка пуста, Мира Александровна. Всё время записи нахождения там предполагаемого отправителя.

– Как это возможно? – Мира нащупала рукой спинку стула, чтобы опереться и присела на него.

– Я надеялся, вы мне скажете. – В голосе капитана впервые за всё их знакомство прозвучала не профессиональная усталость, а простая человеческая растерянность. – Запись без склеек и вмешательств, как тогда. Девочку вашу, Дашу, теперь по-хорошему надо проверять на дачу ложных показаний. Только вот я много лет допрашивал разных людей и вижу, что она не врёт, она его видела. И голос, и пальто старомодное, даже как он дважды имя повторил. А камера помнит пустую стойку и чашку, которая… – Рыбаков осёкся. – В общем, я это в рапорт писать не буду. И вам не советую никому рассказывать. Дело я не закрываю, но, между нами говоря, я больше не понимаю, кого мы ищем.

Капитан положил трубку, а Мира ещё долго сидела, глядя на телефон. Тот, кто оставил ей отравленный кофе, не отражался в камерах, точно так же, как и Марк. Марк, который дважды выдёргивал её из-под смерти. Который грел её руки и просил уехать, потому что она в этом городе не в безопасности. Он же или кто-то иной, назвавшись этим именем, оставил ей отравленный кофе.

– Это просто не сходится, – произнесла она вечером, сидя напротив Сони за кухонным столом. – Зачем называть настоящее имя, если пытаешься убить? Логичнее выдумать чужое и не оставлять улик.

– Может, он настолько самоуверен, что не боится разоблачения. Он так над нами потешается – Соня была мрачнее тучи. – Раз даже камеры его не фиксируют, то, чего ему бояться закона. А может, он хочет, чтобы ты знала, кто за этим стоит. Психологическая игра. Для сталкеров это в порядке вещей, он от этого ещё своё удовольствие получает.