Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Рядом Павел смотрит на экран. Потом вдруг переводит взгляд на меня. Только на секунду. И снова на куранты.

Семь.

Восемь.

Девять.

Десять.

Одиннадцать.

Двенадцать.

— С Новым годом.

Первым говорит Максим.

— С Новым, — отвечает Вера.

— С Новым, — говорю я.

— С Новым годом, — говорит Павел.

Мы чокаемся. Шампанское холодное. Пузырьки щекочут язык. За окном вспыхивает первый настоящий салют. Потом второй. Потом сразу десять. Небо над Москвой расцветает красным, золотым и синим. На секунду весь город становится похож на огромный светящийся рисунок. И почему-то мне кажется, что этот год будет другим. Не лучше. Не хуже. Просто другим.

После полуночи время начинает течь иначе. Разговоры становятся спокойнее. Чай сменяет шампанское. Максим приносит шоколад, который специально приберёг до праздника.Настоящий. Горький. С лёгким запахом апельсина. Вера рассказывает про «Меридиан». Павел задаёт вопросы. Не формальные. Настоящие. Такие вопросы задают только тогда, когда действительно интересно услышать ответ.

Я наблюдаю за ними. За Верой. За тем, как она постепенно увлекается рассказом. За тем, как Павел слушает. И вдруг понимаю, что раньше он тоже умел слушать меня именно так. Очень давно. Ещё до того, как всё пошло не туда. Потом что-то изменилось. Или я думала, что изменилось. Или изменилось, а теперь возвращается обратно. Я не знаю. И от этого становится тревожно. Потому что некоторые вопросы опаснее ответов.

Около часа ночи Максим поднимается первым. Усталость наконец берёт своё.

— Я пойду спать.

Он наклоняется к Вере. Легко касается её плеча. Потом смотрит на нас.

— Не выгоняю.

Чай есть. Шоколад есть. Квартира ваша.

— Максим, — говорит Павел.

Тот оборачивается.

— Спасибо.

Пауза.

— За Новый год.

И ещё одна.

— За то, что пустили.

Максим смотрит на него долго. Не неловко. Не подозрительно. Скорее оценивающе. Как будто принимает какое-то решение. Потом кивает.

— Хорошо, что пришёл.

И уходит. В комнате становится тише. Но не намного. Потому что рядом ещё сидит Вера. Которая прекрасно понимает происходящее. И я это вижу по её лицу. Она допивает чай. Ставит чашку на стол. Поднимается.

— Я тоже сдаюсь.

— Предатели, — говорю я.

— Старость.

— Тебе тридцать пять.

— Именно.

Она улыбается. Потом смотрит на меня. На Павла. Снова на меня. И в её взгляде появляется что-то очень знакомое. Очень опасное. То самое выражение, которое означает:я всё поняла, но пока промолчу .

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

— Катя, ты знаешь, где чай.

— Знаю.

— Отлично.

И она исчезает в коридоре. Дверь спальни закрывается. Негромко. Почти деликатно. И вдруг оказывается, что в квартире больше никого нет. Только мы. И тишина. И новый год, который начался чуть больше часа назад.