Сначала мы обсуждали презентацию, потом Громова, потом идею Димы снять полноценную документальную историю о создании набережной.

— Это хороший проект, — сказал Павел. — Через несколько лет такие вещи становятся ценнее любых официальных отчётов.

— Потому что показывают процесс?

— Потому что показывают людей внутри процесса.

Он повернулся в сторону Димы.

— Архивировать результат умеют многие. Архивировать путь умеют единицы.

Я подумала, что это очень похоже на самого Диму. Его всегда интересовали не финальные точки, а дорога между ними.

— Он умеет замечать то, что остальные пропускают, — сказала я.

— Да.

Павел кивнул.

— Это редкий талант.

Мы ненадолго замолчали. Я отпила вина.

Он, как и обычно в последние месяцы, пил что-то безалкогольное. Машина стояла неподалёку, и Павел давно перестал относиться к алкоголю как к обязательной части подобных вечеров.

— Катя.

— Да?

— Ты думала над предложением Громова?

— Пока нет.

— Но будешь думать.

Это прозвучало не как вопрос. Как наблюдение. Я улыбнулась.

— Возможно.

— Тебе стоит рассмотреть.

— Даже если придётся совмещать с набережной?

— Особенно тогда.

Я подняла бровь.

— Интересная логика.

— Почему?

— Обычно люди советуют не брать на себя слишком много.

Павел задумался. Потом пожал плечами.

— Обычно да.

— А ты нет?

— Я видел, как ты работаешь.

Он произнёс это спокойно, без комплимента в голосе. Просто как факт.

— И?

— И знаю, что ты способна удерживать больше, чем сама себе разрешаешь.

Я невольно усмехнулась.

— Звучит как психотерапия.

— Нет.

На этот раз усмехнулся уже он.

— Психотерапевт спросил бы, почему ты себе не разрешаешь. Я пока не настолько смелый.

— Спасибо за уточнение.

— Всегда пожалуйста.

Несколько секунд я смотрела на него поверх бокала. Потом сказала:

— Ты изменился.

Павел вздохнул.

— Это начинает становиться регулярной темой.

— Потому что изменения продолжаются.

Он опустил взгляд на стол. Будто обдумывал ответ серьёзнее, чем требовалось.

— Ты уже говорила это на мосту.

— Тогда я только заметила.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, в чём именно разница.

Вокруг продолжались разговоры, кто-то снова смеялся, официанты носили подносы между столами, но наш уголок словно существовал немного отдельно от общего шума.

— Раньше ты спорил со всеми.

— Не со всеми.

— Почти со всеми.

— Хорошо. Почти.

Я улыбнулась.

— Если у тебя была идея, ты её защищал до последнего.

— Потому что считал её правильной.

— Нет.

Он поднял голову.

— Нет?

— Потому что считал её своей.

На несколько секунд повисла тишина. Не неприятная. Скорее задумчивая. Павел медленно кивнул.

— Возможно.

— Не возможно. Точно.

Он посмотрел на меня с неожиданной мягкостью.