— Иногда полезно услышать о себе правду от человека, который видел тебя в худшие периоды.

Я отвела взгляд первой. Потому что это прозвучало слишком честно. Слишком близко к тому, что мы оба старались не трогать напрямую.

— А сейчас?

— Сейчас я знаю одну неприятную вещь.

— Какую?

— Что быть правым и быть уверенным в своей правоте — разные вещи.

Я задумалась. Потом кивнула.

— Хороший вывод.

— Очень дорогой вывод.

— Мне тоже дорого обошёлся.

Улыбка исчезла с его лица.

— Знаю.

Он никогда не спорил с этим. Никогда не пытался разделить ответственность поровну. И именно поэтому вспоминать прошлое рядом с ним стало неожиданно легче, чем раньше. Потому что мне больше не приходилось защищать собственную боль. Она признавалась без доказательств. Без суда. Без необходимости объяснять очевидное.

Некоторое время мы просто сидели рядом с общим разговором, слушая остальных. Потом Павел неожиданно произнёс:

— Можно задать вопрос?

Я посмотрела на него поверх бокала.

— Это зависит от вопроса.

— Справедливо.

Он помолчал несколько секунд. Достаточно долго, чтобы я поняла: вопрос важный.

— Ты думала о нас?

Я замерла. Не потому, что не ожидала. Скорее потому, что ожидала давно. И всё равно оказалась не готова.

— Думала.

Он кивнул. Без удивления. Без надежды, которая читалась бы слишком явно. Просто кивнул.

— И?

Я провела пальцем по ножке бокала.

За соседним столом кто-то громко смеялся. Бар продолжал жить своей жизнью. Но я вдруг слышала только собственное дыхание.

— Не знаю.

Павел смотрел на меня спокойно. Ждал продолжения. Поэтому я всё-таки добавила:

— Честно не знаю.

— Хорошо.

На этот раз я не удержалась от улыбки.

— Тебя действительно радует ответ «не знаю»?

— Нет.

Он тоже улыбнулся. Совсем немного.

— Меня радует честный ответ.

Я некоторое время смотрела на него. Потом покачала головой.

— Это очень удобная позиция.

— Возможно.

— Ты давно хотел спросить?

— Да.

— Тогда почему сегодня?

Вопрос вырвался сам собой. И почему-то оказался важнее самого разговора. Павел задумался. Потом посмотрел в сторону большого окна, за которым мартовский дождь превращал город в размытые отражения света.

— Потому что сегодня был хороший день.

Я ждала продолжения. И дождалась.

— Ты сидела в зале и смотрела на свою работу так, будто впервые позволила себе ею гордиться.

Сердце почему-то пропустило удар.

— Павел...

— И ты улыбалась.

Он сказал это очень тихо.

— Мне захотелось спросить именно тогда.

Я смотрела на него несколько секунд. Потом всё-таки рассмеялась.

— Это ужасно романтично.

— Нет.

— Очень романтично.

— Это наблюдательность.

— Одно другому не мешает.