Благодаря Захребетнику говорил я на понятном старику языке.

Дед пожевал губами.

— Не наш. Я здешних всех знаю. Халат на нём простой, борода обыкновенная, чалма всегда низко надвинута, так что лица не разглядеть. Но я, ака, на свете живу давно и вот что скажу: этот человек из воинов. Знаешь, как волка среди собак видно? Собака ходит и по сторонам глядит, а волк ходит — и все на него глядят, чтобы обойти подальше. Такие воины обычно при больших людях состоят. И приходил он к Рахимову по поручению того большого человека. Говорил, что велено, да уходил.

— А о чём они говорили, ты слышал?

— Обижаешь, ака! В мои годы — подслушивать? — Дед приложил руку к груди с видом оскорблённой добродетели, но ещё одна монета чудесным образом исцелила рану. — Тихо говорили, не слыхал, — вздохнул Бабахан. — Но ежели ты того человека отыскать хочешь, примету назову. Табак он нюхал! Достанет табакерку, постучит пальцем, понюхает — и опять спрячет.

— Хороша примета, — усмехнулся я. — Стоит двух монет. Наверняка этот человек на весь Самарканд один такой, нюхающий табак.

Бабахан надулся.

— Ай, ака, уши у тебя хоть и молодые, а слышат не те слова! Я говорю не про табак, а про табакерку. И вот таких в Самарканде я больше не видел — хотя живу на свете дольше многих стариков. Табакерка та — не тыквянка, как у простых людей, и не резной кости, как у богачей. Она особенная. Белая, гладкая, блестящая, а по верху — тонкий рисунок.

Я нахмурился.

— Белая и гладкая? Фарфор?

— Да, ака! — обрадовался верному слову старик. — Крошечная вещица, а сразу видно — больших денег стоит. В наших краях такие не делают, она из других земель привезена.

Жадничать я не стал и на прощанье дал Бабахану ещё одну монету. Тот пришёл в такое волнение, что благословил меня одновременно на богатство, славу и женитьбу на ханской дочери.

* * *

Обратно мы шли через засыпающий город. Юнус и Принцесса убежали вперёд, я немного отстал. Шагал вдоль арыка, глядел на висящие над головой звёзды и их отражение в тёмной воде.

Красиво. И жара ушла, город понемногу остывал. Хоть что-то приятное! И примиряющее с осознанием того, что ещё один день потрачен впустую.

«Да почему впустую? — вклинился Захребетник. — Теперь мы точно знаем, что Рахимов встречался в чайхане с человеком, от которого получал указание, когда и где ему забирать нефрит. Расчёт производился, очевидно, уже по месту, после того как Рахимов сбывал камень».

«Мы это знали и раньше, — проворчал я. — С самого начала было ясно, что Рахимов не более чем курьер. Вся его роль — в том чтобы доставить нефрит в Москву. У кого он брал нефрит — по-прежнему неизвестно, и как подбираться к этому человеку — непонятно. Всё, что мы о нём знаем, — его слуга нюхает табак из фарфоровой табакерки».