Принцесса подняла на него взгляд. Я давно заметил, что кошки у неё особого интереса не вызывают — такая мелочь была, видимо, ниже её достоинства. Исключением стали Зита и Гита — очень большие кошки. А в сторону рыжего кота Исмаила-ходжи Принцесса широко, со вкусом зевнула, продемонстрировав два ряда великолепных зубов, и отвернулась.

Такого оскорбления кот не вынес. Он взвыл дурным голосом, взметнулся из-под прилавка вверх, на стол, и смахнул хвостом поднос с камнями.

Камни градом застучали по полу, раскатываясь по всем углам.

— О, Аллах, за что ты послал мне этого сына шайтана? — взревел Исмаил-ходжа. — Чтоб твоя шерсть выпала клочьями, а нос всегда чуял только вонючую рыбу! Чтоб твоя мать до конца дней своих мяукала на минарете! Чтоб твои когти превратились в глину! Клянусь Аллахом — я сниму твою поганую шкуру и продам как коврик для молитвы!

Исмаил-ходжа сорвал с ноги войлочную туфлю с загнутым носом. Кот, очевидно, хорошо знал, что означает этот жест, так как в следующее мгновение исчез за открытым окном.

Исмаил-ходжа заломил руки. Юнус согнулся пополам от хохота, а Принцесса посмотрела на меня с сочувствием.

«И с этими безмозглыми существами тебе приходится работать?» — прочитал я в её глазах.

Следующие четверть часа мы всей компанией ползали по лавке, собирая раскатившиеся камни. Захребетник веселился так, что у меня звенело в голове. Но «регент» и здесь ничего не показал.

«Идём в караван-сарай, где останавливался Рахимов», — вздохнул я.

* * *

Караван-сарай оказался заведением солидным: чистый двор, крепкие ворота, у коновязи под навесом — сытые ишаки и лошади.

Хозяин Касым-бай, необъятный мужчина в цветастом шёлковом халате, услышав, что Рахимов погиб, прижал ладони к груди.

— Какой гость был! Вай, какой прекрасный гость! Тихий, спокойный. Чай пил, на счётах считал, бумажки писал, как стемнеет — спать ложился.

— А ещё что-нибудь вы можете о нём рассказать? — без особой надежды спросил я. — Быть может, приходил к нему кто-то? Или сам он куда-то наведывался?

Касым-бай задумался.

— Чтобы приходили к нему, такого не помню. А сам он перед тем, как в столицу ехать, вечера проводил в чайхане «Южная звезда» — что у Кривого арыка. Я даже обижался: у меня кушанья хуже, что ли? У меня и повар из самого Коканда! А он говорил: не сердись, мол, Касым, это моя традиция. Я в самый первый раз, перед тем как в Москву с товаром податься, в той чайхане сидел. И всё тогда распродал удачно, и покупателями обзавёлся, и заказов набрал. С тех пор завёл привычку — каждый раз перед отъездом туда ходить. Ремесло наше, сам знаешь, какое рискованное. Традиции нарушать негоже, а то удача отвернётся.