— Максим Максимович, — обратился я к Лебедеву. — Помните, я просил вас подготовить справку по Мусе Рахимову? Получилось что-то узнать?

Лебедев довольно потёр ладони.

— А как же, Михаил Дмитриевич, что за вопрос! Я ведь вам говорил — ежели по Самарканду хоть раз прошёл человек с деньгами, не оставить следа он не мог. Мы тут, знаете ли, тоже не лаптем щи хлебаем. Вот-с, извольте взглянуть. — Он выложил на стол исписанный лист. — Как обещал, поспрашивал. Муса Рахимов — не здешний уроженец, но за последний год бывал в Самарканде четырежды. Металл для мастерской — серебро и золото в слитках — он брал у Садык-бая. Это серьёзный человек, его весь базар знает. Бирюзу, сердолик, лазурит и прочее по этой части Рахимов закупал у Исмаила-ходжи в керамическом ряду. С ним я знаком лично, он лавку держит дольше, чем я живу в этом городе. Ничего плохого сказать не могу. А останавливался Рахимов в караван-сарае Касым-бая, что у Бухарских ворот. В карты он не играл, вина не пил, по женской части не замечен, путешествовал всегда без сопровождения.

— Прямо не купец, а праведник, — пробормотал я.

— Вот и мне сие подозрительно, — вздохнул Лебедев. — Когда о человеке ни одна собака дурного слова сказать не может — этот человек либо святой, либо очень хорошо умеет заметать следы. Но святые, по моим скромным наблюдениям, первой купеческой гильдии не достигают.

«Метко», — ухмыльнулся Захребетник.

* * *

К проверке рахимовских контактов я решил привлечь Принцессу. Собака определённо начала скучать — судя по выражению морды, ей стали приедаться и золотые рыбки, и комплименты Мирзы. А мне лишняя способность чуять магию не помешает.

В сложной магической маскировке, задействованной Захребетником с хитрецом Агабеком, в нынешних обстоятельствах нужды не было. Я решил представиться присяжным поверенным, которого наняла вдова Рахимова, чтобы хлопотать о его делах, — обычная ситуация, подозрений не вызовет.

После истории с Хлудовым я понял, что определить принадлежность моего мундира к какому-либо ведомству в здешних краях затрудняются. Я мог назваться хоть торговым служащим, хоть почтовым, хоть моряком или железнодорожником — сработала бы любая версия. Чиновничьи и военные мундиры местные жители наблюдали не часто, для них все важные русские беи — на одно лицо.

Проводником я снова взял Юнуса. При виде Принцессы он просиял и объявил, что нам весь город будет уступать дорогу: такой роскошной собаки в Самарканде нет даже у генерал-губернатора. Не исключено, что мне предложат за неё двух, а то и трёх верблюдов.