— Вот как?

— Да-да. На границе эту коллекцию, разумеется, регулярно досматривали, но ничего противозаконного не находили. Обычные поделочные камни не самой высокой стоимости.

«Авантюристка обыкновенная, — прокомментировал Захребетник. — Ухайдокала муженька, получила какие-никакие деньги и рванула высматривать нового кандидата в супруги. Судя по тому, что благосостояние её выросло, нашла не мужа, а женатого любовника. Тоже неплохой вариант».

«Либо же эта дама сама прирастила своё благосостояние, согласившись таскать через границу нефрит, — проворчал я. — Коллекция камней — отличное прикрытие. Лучший тайник, как известно, — тот, что на виду».

Вслух я проговорил:

— И впрямь любопытная дама. Отличная работа, Василиса Петровна! А дальше? Вы сказали, подозреваемых трое.

— Дальше Ксаверий Платонович Синицын. Тридцать шесть лет, горный инженер. Он, как и Вишневская, прибыл в Самару из Оренбурга. И провёл в городе две недели — притом что его срочно ждали в Москве на службе. В Самаре он задержался якобы в связи с болезнью: так говорилось в телеграмме, которую отправил начальству.

— Якобы? — переспросил я.

— Да. Я узнала, в какой гостинице он остановился. На мой запрос управляющий ответил, что не припомнит, чтобы к Синицыну приходил врач. Выглядел этот человек совершенно здоровым. И в городские больницы Синицын также не обращался, я проверила все.

— Отлично! — снова похвалил я. — Подозрительное поведение.

«Тоже мне нашёл тоже подозрительное, — проворчал Захребетник. — Запил мужик или интрижку завёл, подумаешь! Дело житейское».

«Или же он дожидался курьера, который должен был передать нефрит, — парировал я. — День встречи согласовали заранее, но на той стороне что-то пошло не так. Если бы Синицын пил или встречался в гостинице с женщиной, управляющий бы об этом знал».

— А третий пассажир? — спросил у Василисы я.

Она немного замялась.

— Тут, видите ли, Михаил Дмитриевич… Третий пассажир — купец первой гильдии, уважаемый человек. Мне его как-то даже подозревать неловко.

Я вздохнул.

— Понимаю вас, Василиса Петровна. Когда я начинал, сам испытывал похожие чувства. Но чем дольше я нахожусь на этой службе, тем отчётливее понимаю: всё, что может освободить человека от подозрений, — это непреложное алиби. Ни высокий социальный статус, ни общественное положение от них не освобождают. Когда мы ведём следствие, перед нами все равны. И чем раньше вы привыкнете к этой мысли, тем лучше… Итак? Кто у нас третий?

— Третий — Рахимов Муса Анварович, — выпрямившись на стуле, отрапортовала Василиса. — Пятьдесят восемь лет, купец первой гильдии. Уважаемый человек, поставщик двора Его Величества.