— Ясна, Михаил Дмитриевич! — Василиса вскочила. — Спасибо, что согласились.

* * *

Жена Рахимова, угрюмая женщина в трауре в возрасте за пятьдесят, по-русски говорила плохо и на вопросы отвечала неохотно.

— Умер Муса. Чего ещё?

— Примите мои соболезнования. Но смею напомнить, что умер не только ваш муж. Погибли все, кто ехал в поезде — в связи с чем Государева Коллегия проводит расследование. Это не наша прихоть, мы опрашиваем родственников всех погибших. Скажите, вам знаком этот человек?

Я показал жене Рахимова фотокарточку Розенкранца, позаимствованную у Софьи Андреевны.

— Нет, — едва взглянув на фото, равнодушно ответила она.

— А этот?

Я показал фотографию Совинова. И встретил такой же равнодушный взгляд.

— Нет. Муж — свои дела. Не знаю.

«Непохоже, что врёт», — заметил Захребетник.

«Непохоже, — согласился я. — Мои вопросы её, кажется, вообще не трогают, она просто ждёт, пока мы уйдём. И присутствие нефрита, я так понимаю, ты не чувствуешь?»

«Пока нет. Тяни время, мне надо оглядеться как следует».

Захребетник исчез.

— Это ваш муж? — спросила Василиса, глядя на портрет на стене.

Жена Рахимова оглянулась — всё так же равнодушно.

— Муж. Да.

— Какой красивый, — похвалила Василиса.

И вот тут лицо жены Рахимова вдруг исказила злость.

— Красивый. Да, — с непонятной злобой произнесла она.

— Вы можете проводить нас в его кабинет? — спросил я.

Женщина насторожилась — впервые за то время, что я вёл допрос.

— Зачем кабинет?

— Так положено. В предписании сказано, — я взмахнул планшетом с бумагами. — Показать вам предписание?

Рахимова насупленно промолчала. Читать по-русски, видимо, не умела.

— Там, — махнула рукой она.

Мы прошли в кабинет.

— Ой, — пробормотала Василиса, остановившись на пороге.

На большом письменном столе стояла игрушечная железная дорога. С ней, забравшись ногами на кресло, возился мальчик лет семи.

— Паровоз — у-у-у! — увлеченно комментировал он. — А тут мост. Впереди семафор! Ту-ту-у-у!

— Внук, — мрачно пояснила Рахимова. — Играет.

— Вижу, — обронил я.

На полу кабинета были рассыпаны кубики. На диване, стоящем в углу, лежали другие игрушки и яркие детские книжки. Стоит ли говорить, что никаким нефритом в помещении не пахло.

Я аккуратно закрыл дверь.

— Вот что, госпожа Рахимова. Вы нас очень обяжете, если скажете сами, где в действительности проживал в последнее время ваш супруг. Я могу получить информацию и без вас, но в этом случае ваши действия будут рассмотрены как уклонение от оказания помощи следствию.

* * *

— Браво, Михаил Дмитриевич! — восхищенно сказала Василиса, когда мы с ней сели в машину и выдвинулись по новому адресу. — Как вы догадались, что Рахимов там не живёт?