Взбешённый упырь заревел во всё горло, сделал обманный бросок и ринулся на Цаплина. Эксперт успел прикрыться магическим щитом, однако удар был такой силы, что его отбросило и протащило по паркету до самой стены. Упырь тоже покатился кувырком, царапая когтями паркет и завывая на всю залу.

Захребетник, похоже, только этого момента и ждал, чтобы оказаться у противника в тылу. В его ладони соткалась из огня знакомая плеть, полыхающая нестерпимым светом.

Щёлк!

Бич хлестнул упыря, пролетавшего мимо, и обвил его, как питон, прижав руки к туловищу. Калюжный грохнулся на пол и задёргался, извиваясь всем телом.

— Отпусти меня, мясо! Не смей прикасаться ко мне! Ты всё равно не сможешь меня убить! Я — князь ночи!

— А я и не собирался вас убивать, господин упырь, — Захребетник намотал конец плети на кулак, как заправский конюх. — Я вас просто подержу. Пока с вами кое-кто поговорит по душам.

Женщины, всё это время неподвижно стоявшие вдоль стен и наблюдавшие за схваткой, разом двинулись вперёд.

Теперь не надо было прилагать усилий, чтобы увидеть: они мертвы. Всё наносное спало вместе с личиной хозяина, и души предстали в истинном обличии. Окровавленные одежды. Скорбные лица, искажённые предсмертной мукой. Восковая бледность и тёмные провалы глаз. Среди них была и Мария Свонкина в том самом белом платье, похожем на подвенечное.

Загубленные упырём души шли к нему, вытянув руки. Молча. Без криков и стонов. И от этой тишины было страшнее, чем от любого воя.

— Нет! — Калюжный забился в петлях плети. — Назад! Я приказываю! Я ваш господин! Я…

Всё ближе и ближе смыкалось кольцо вокруг него. А затем они разом кинулись на своего мучителя.

Через пять минут от упыря осталась только отвратительная куча. Тряпьё, торчащие обломки костей, обрывки чёрной, как дёготь, плоти. Смотреть на неё было противно, но хуже всего, что куча всё ещё умудрялась шевелиться. Обрывки подтягивались друг к другу, кости с тихим хрустом поворачивались, пытаясь сложиться в прежнюю форму.

А души стояли вокруг неё тесным кольцом и смотрели. Готовые снова броситься и рвать ненавистного мучителя.

— Дамы!

Захребетник вежливо поклонился, улыбнулся и обвёл их пристальным взглядом.

— Ваш путь на земле окончен, и вам пора уходить. А с этим, — он небрежно кивнул на шевелящуюся кучу, — я разберусь сам. Обещаю.

Он сделал плавный жест, будто распахнул невидимую дверь. И по гостиной пронёсся ветер. Тёплый, пахнущий летним лугом и ярким солнцем. Фигуры женщин замерцали бледным светом и стали таять. Разглаживались искажённые мукой лица, исчезали кровавые пятна с одежд. Мария Свонкина уходила последней, с улыбкой на лице.