— Что будете? — спросил бармен.
— Виски.
— Какой?
Я посмотрела на него.
— Такой, чтобы помог.
Он не улыбнулся. Профессионал.
Первый бокал обжёг горло. Второй пошёл легче. Я платила наличными из клатча: мятые купюры, которые когда-то зашила за подкладку ещё в школе, когда отец решил, что мои личные деньги — это “ненужная привычка”. Он отучил меня от многого. Но не от всего.
Зал плыл не от алкоголя, а от света. Мужчина в чёрной рубашке обнимал девушку за талию, и она стояла у него на плече так спокойно, будто в мире действительно существовали плечи, на которые можно положить голову. У стены целовалась пара. Кто-то смеялся, кто-то снимал сторис, кто-то танцевал так, словно завтра не будет ни отцов, ни контрактов, ни свадеб через две недели.
Все были парами, и это чувствовалось не жалостью, а кожей: чужое тепло справа, чужое тепло слева, и я одна посреди этого тёплого прибоя, как выдернутая из розетки.
У барной стойки кто-то обернулся — высокий, в тёмной рубашке, с похожим разворотом плеч, и сердце у меня дёрнулось раньше, чем голова сказала «нет, не он». Это был не Артур, и от этого сразу стало стыдно: мало мне было вчерашнего, я теперь ловлю его силуэт в каждом третьем мужчине.
Раньше я бы отправила Владу видео и написала: «Смотри, какие милые».
Он бы прислал сердечко.
Может быть, даже не мне одной, понимаю я сейчас.
Я сделала ещё глоток.
Слёзы пошли неожиданно. Не красивой дорожкой по щеке, а зло и сразу, вместе с кашлем от виски. Я вытерла лицо тыльной стороной ладони. Бармен молча поставил рядом салфетку.
Спасибо, незнакомый человек. В клубе всем плевать, что ты плачешь, но салфетку всё-таки дают.
Телефон завибрировал на стойке.
Катя.
Я не ответила.
Через минуту снова.
Потом сообщение: «Ты где?»
Потом: «Агата, не беси меня, давай говори, я щас приеду».
Потом: «Все, вижу гео, еду».
Я почти улыбнулась. Катя была единственным человеком, который мог угрожать заботой.
Третий бокал мне уже не налили.
— Девушка, вам хватит, — сказал бармен.
— Вы все сегодня такие смелые, — ответила я. — Один женит, второй бросает, третий виски не наливает.
— Я за третье отвечаю.
Он отодвинул бутылку.
В этот момент рядом появилась Катя.
В пальто поверх домашней футболки, в кроссовках, с волосами, собранными как попало. Она выглядела так, будто собиралась за три минуты и по дороге мысленно убила уже человек пять.
— Агата.
— Нет.
— Я ещё ничего не сказала.
— Всё равно нет.
Она села рядом, сняла пальто и попросила воду.
Не вино. Не коктейль. Воду.
Вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
— Поехали ко мне, — сказала Катя. — Утром разберёмся.