Хотелось.
Очень.
Вместо этого я поставила чашку обратно.
— Не дождётесь, — сказала я.
И пошла к выходу.
— Агата, — голос отца догнал меня у двери столовой. — Если сейчас выйдешь, назад вернёшься уже на моих условиях.
Я обернулась.
— Папа, я с рождения живу на твоих условиях. Ты просто сегодня забыл это замаскировать любовью.
Он молчал.
Артур сделал шаг, но остановился, когда я посмотрела на него.
— Не надо, — сказала я.
— Я могу вызвать машину.
— Свою я тоже могу. Пока телефон ещё не отобрали.
— Я не про контроль.
— А я сейчас всё слышу как контроль.
Он кивнул.
Один раз. Принял.
Это почти разозлило меня сильнее, чем если бы спорил.
В прихожей я сняла с крючка ключ от дома. Латунный, тяжёлый, с маленькой биркой. Сколько раз я теряла его в школьном рюкзаке, сколько раз мама смеялась, что я однажды потеряю и голову, если её не прикрепить к шее.
Я положила ключ на столик.
Он звякнул тихо.
Слишком тихо для такого пафосного жеста. В кино было бы громче.
Краем глаза я увидела, что Артур остановился у двери в столовую. Сделал полшага, как будто хотел выйти за мной, и остановился. Взгляд на ключе. Челюсть напряглась. Потом он отвёл глаза, и я поняла: он не пошёл следом не потому, что не имел права, а потому, что это было бы слишком похоже на погоню.
На улице пахло мокрым асфальтом. Мартовский воздух ударил по лицу, и я наконец вдохнула нормально.
Руки дрожали, пока я вызывала такси. Приложение дважды зависло. Видимо, даже техника считала, что побег из родительского дома должен быть организован лучше.
Я набрала Катю.
Она ответила не сразу. На третьем гудке, сонная и злая.
— Если ты умерла, я тебя убью.
— Кать.
Пауза.
— Что случилось?
Вот за это я её любила. Она просыпалась полностью за одно моё неправильное дыхание.
— Я уехала из дома.
— Куда?
Я посмотрела на приложение. Машина будет через шесть минут.
Куда?
К себе нельзя. Квартира отца. К Владу нельзя. Там закончился кислород. И всё равно пальцы на секунду сами нашли его имя в недавних, будто телефон был глупее меня и ещё не понял, что ждать больше нечего. К Кате можно, я у нее частенько оставалась на ночевку, но если я сейчас приеду к ней, она завернёт меня в плед, напоит чаем, и я расплачусь так, что уже не смогу злиться.
А злость была единственным, что держало меня вертикально.
— В «Рай», — сказала я.
— В клуб?
— Да.
— Сейчас утро.
— Значит, к ночи как раз дозрею до плохих решений.
— Агата.
— Мне нужно куда-то, где громко. И где отец не сможет говорить тихои властно.
Катя выдохнула в трубку.
— Скинь гео. Я приеду.
— Не надо.
— Давай, давай, это не обсуждается.